И снова в дорогу

Часть I. Пролог

Пролог

 

Первый день новой жизни начался с яростного стука в прикрытые деревянные ставни, сопровождаемого возмущенными визгливыми воплями:

- Паршивка бессовестная, позор всего поселка, сейчас же выходи, чтоб тебе пусто было, забирай своих облезлых хохлаток, дрянь ты эдакая, и возвращай деньги, жулье бессовестное, дрянь паршивая!..

- Повторяетесь, тетушка Кама! – пробормотала Юрена, высунув голову из-под разноцветного лоскутного одеяла, после чего выбралась из кровати, распахнула окно и зажмурилась от яркого солнечного света. – «Дрянь» и «паршивая» вы уже говорили…

От такой наглости пожилая соседка на мгновение замолчала, а затем разразилась еще более впечатляющей тирадой. По отдельным репликам, изредка вклинивавшимся между ругательствами, стало ясно, что с Юреной, а точнее с ее птицами, опять случился конфуз. Пара ее лучших хохлаток, которых у нее несколько дней назад выторговала соседка, плохо прижились на новом месте: у них полезли перья, и они за все время пребывания в соседкином дворе не снесли ни одного яйца.

- Я могу заменить их вам на других хохлаток, - быстро проговорила девушка, выбрав момент, когда соседка набирала побольше воздуха для следующей порции крепких выражений.

- Чтобы они оказались такими же дохлыми?! Нет уж, тварь невоспитанная, возвращай деньги, знаю я, как ты торгуешь, поганка болотная, специально плохих птиц всем подсовываешь, жаба пупырчатая!..

- Можете сами их выбрать! – вспыхнула Юрена и тут же прикусила кончик языка, вспомнив, что подкачавших хохлаток Кама тоже выбирала самостоятельно.

Соседка, судя по всему, тоже об этом не забыла, потому что дальнейший ее монолог почти полностью состоял из непечатных слов и только под конец плавно перешел в требование вернуть деньги. Больше Кама в ругательствах не повторялась, а значит, настроена была весьма и весьма серьезно. Стало ясно, что деньги придется отдать, иначе через полчаса под окном Юрены соберется весь поселок, а это могло помешать ее планам на сегодняшний день.

Юрена еще сильнее высунулась в окно и поманила соседку к себе:

- Я хочу вам кое-что предложить. Вы можете забрать себе весь мой птичник. Там еще осталось четыре хохлатки, всех остальных я распродала.

- Значит, это правда? – от удивления Кама даже перестала ругаться. – Я думала, люди сплетничают, а ты действительно продаешь всех своих птиц. Но почему?

Это и в самом деле казалось странным. Стая хохлаток, доставшаяся Юрене по наследству от бабушки, была на редкость здоровой, несла огромное количество яиц и линяла чуть ли не каждую неделю, так что их молодая хозяйка едва успевала собирать и продавать невесомый кремовый и сиреневый пух. Но вот продавать самих хохлаток другим жителям поселка было рискованно: птицы могли начать чахнуть и перестать нестись, так что у дома их молодой хозяйки часто можно было встретить разгневанных покупателей. Самым же странным было то, что Юрена не особенно заботилась о своем птичнике: иногда она могла даже забыть покормить хохлаток, и они, предоставленные сами себе, вынуждены были искать еду на ее же огороде. Тем не менее, ее птицы всегда вызывали зависть остальных жителей поселка, да и огород, несмотря на столь небрежное к нему отношение, каждую осень приносил вполне приличный урожай. В общем, после смерти бабушки Юрена не бедствовала, и избавляться от главного источника своего дохода ей было совершенно ни к чему.

- Потому что я от вас уезжаю, - с вызовом ответила девушка. – Надоели вы мне все до смерти, понятно?

Впервые на памяти Юрены острая на язык Кама-Амира не нашлась, что ответить. С одной стороны, молодая девчонка, живущая в одиночестве и не всегда заботящаяся о соблюдении приличий, была для жителей поселка чем-то вроде занозы – она слишком сильно отличалась от других, чтобы с этим можно было спокойно примириться. Но с другой, пожилая птичница прекрасно понимала, что не будет Юрены – не будет и возможности сваливать на нее вину за все непонятные происшествия, а также пересказывать разные сплетни о ней и ее образе жизни. А если учесть, что Юрена еще и умела каким-то непостижимым образом ладить с животными и всегда могла найти потерявшуюся хохлатку или крякву, то выгонять ее из поселка было и вовсе невыгодно. Тем более, что девчонка не стала дожидаться, когда ее выгонят, а собирается уехать сама! И оставить жителей Индрии без своей помощи!

Сообразив все это, Кама уже открыла рот, чтобы продолжить ругаться, но Юрена, давно привыкшая к склокам с соседкой, успела заговорить раньше:

- Вы ведь всегда хотели получить моих хохлаток? Если они останутся в своих родных гнездах, они не будут болеть. А вы живете совсем рядом, так что сможете каждый день сюда приходить. Я и огород вам оставлю, и цветы, если только вы не вздумаете меня останавливать и никому не скажете, что я уезжаю! Мы договорились?

Кама-Амира закусила губу. Все-таки внучка покойной Герны – девчонка необычная! Ведь заранее догадалась, что давняя мечта Камы иметь «самых пушистых в поселке хохлаток» перевесит ее желание напакостить грубиянке и рассказать всему поселку, что та хочет сбежать из дома!

- Вот и прекрасно, - сказала она сердито, - вот и уезжай, вся Индрия без тебя спокойно вздохнет, - впрочем, Кама уже чувствовала, что выходка Юрены ее больше не возмущает а, скорее, даже наоборот, и голос ее стал звучать немного мягче. – Только расписку напиши, что птиц мне оставляешь, а то как я потом это докажу?



Татьяна Минасян

Отредактировано: 29.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться