И снова здравствуй

Глава 2. Лидеры и изгои

Сентябрь 2003 года. За окном ливень. Дети торопятся с прогулки домой. По телевизору ничего интересного не показывают и снова крутят рекламу от какого-то пресловутого телемагазина. Дион, в то время женщина лет двадцати восьми с собранными в пучок светло-русыми волосами и голубыми глазами, в которую внешне пошли ее старшие дочь и сын отключает телевизор и убавляет газ на плите. В эту же минуту на кухню весело забегает мальчик с каштановыми жидкими волосами восьми лет.

— Ну что, мамуля, пирог готов?

— Да, Джеффи. Только подожди, пока папа с Сильвией закончит заниматься.

— А почему она в три года целые тома читает, а я в ее возрасте даже букв не знал?

— Это очень сложно. Папа заметил в ней эту способность и решил развить ее.

В голосе Дион звучала фальшь. Было видно, что она выдумывает на ходу. Джефф оторвал взгляд от пирога и грустным, пока ещё высоким голосом произнес:

— Она умнее меня?

— Сынок, что ты? Ты у меня самый лучший!

— Правда?

— Конечно!

— Но мне восемь лет, а я только во втором классе. Моим одноклассникам шесть сейчас в четвертом. Я что умственно отсталый?

— Мой мальчик! Ты не умственно отсталый. Твой уровень интеллекта восемьдесят. То, что у Сильвии он сто сорок, еще не значит, что ты глупый. Для меня ты лучший. И все, что хочешь, достанется тебе.

Мальчик оживился.

— А можно я завтра не пойду в школу?

— Для тебя все, что угодно, солнышко!

Джефф засиял от радости, как вдруг его взгляд остановился на девушке лет тринадцати, стоявшей в дверном проеме. Ее внешний вид отталкивал: еще свои каштановые волосы, заплетённые в косу, растрепались и стали похожи на старую мочалку, одежда разорвана, два зуба выбито, а очки разбиты.

— Ты кто? Ты зачем пугаешь моего сыночка?

— Меня Мэри и Джулия избили, потому что я одолжила ручку Льюису.

— Кто эти люди? И кто ты?

Джефф вмешался.

— Мамочка, она живет на чердаке, каждый день к нам спускается. Эти люди из ее школы.

— Ах, да, все время забываю, — усмехнулась Дион и пошла на улицу снимать высохшую одежду с веревки.

Доминик, захлёбываясь слезами, смыла грязь с лица и пошла в гостиную.

— Четырнадцать умножить на двадцать восемь? — произнес твердый мужской голос.

Сильвия стиснула зубы и также твёрдо, но с плохим произношением выдала:

— Триста девяносто два.

— Правильно.

Сурово сказав это, Сэм, зеленоглазый мужчина тогда лет двадцати восьми с темными ломкими волосами, вытянутым лицом с большими передними зубами, делающими его похожим на крысу и бровями домиком, набрал на калькуляторе следующее выражение — Пятьдесят шесть умножить на девяносто один?

На этот раз Сильвия считала дольше.

— Пять тысяч девяносто семь, — малышка спохватилась и поспешила поправить себя — Пять тысяч девяносто шесть.

— Правильно. Больше не ошибайся. Зато, когда ты придёшь в школу, будешь самой умной.

— Папа, а мы можем пойти поиграть на детской площадке, когда мы закончим?

— Не сегодня! Там сейчас народу много. Вот опустеет, я тебя на качелях покачаю.

— Но я хочу играть с другими детьми!

— Нет, ни в коем случае! — Сэм разозлился, — Не нужны они тебе! Отупеешь ещё!

— А с такими умными, как я, мне тоже нельзя играть?

— Нет! Я запрещаю тебе!

Сильвия заплакала. В это же время в комнату зашла Доминик.

— Меня изб... Это ну... Вот... Мэри, Джулия... потому что... Льюис...

С лёгкой небрежностью в голосе Сэм обратился к младшей дочери, которая продолжала плакать:

— Сильвия, ты хочешь на улицу?

Малышка проглотила слезу и кивнула.

— Вот, видишь, у… — мужчина задумался и обратился к школьнице, — Как тебя зовут?

— Доминик, — избитая девушка с обречённым взглядом посмотрела на младшую сестру.

— Сильвия, видишь, у Доминик одежда грязная и порвана? Иди на улицу и постирай ее. Она как раз в плохом состоянии: не страшно будет, если испортится. А потом поучим исландский. И не выражай эмоции, они делают тебя слабой и глупой!

— Да, папа.

Сильвия взяла Доминик за руку. Школьница переоделась и дала испорченную одежду Сильвии.

— Папа снова тебе запретил играть с детьми?

— Да, но, когда я пойду в школу, буду дружить со всеми подряд. У меня будет много друзей.

Сильвия потащила тазик с одеждой Доминик на улицу, наполнив водой.

От воспоминаний Доминик оторвал раздавшийся стук в дверь. Женщина вздрогнула, поправила парик и встала с дивана.

— Кто там? — крикнула Сильвия, протиравшая перила.