И снова здравствуй

Глава 3. Падение

На следующий день Сильвия приехала в школу. Доминик согласилась сама подвезти её, понимая, что в школьный автобус насильно сестру не затащить. Очень скоро она встретилась с Астрид, выходящей из школьного автобуса.

— Хвала небесам! Я думала, ты не приедешь, — блондинка обняла девочку, и та почувствовала скованность, холод и неловкость.

— Учителя не ругались? Выговор не влепили? Я... Я... Меня не н-накажут? Или д-д-да?

— Что ты, нет, конечно!

— Это хорошо. В моей старой школе даже ручку уронить было нельзя, не то, что пропустить занятия.

— Не завидую...— Астрид посмотрела в телефон — Кстати, урок истории скоро начнётся. Гирджер не любит, когда на его уроки опаздывают.

Оказавшись в классе, где парты были соединены, Астрид села рядом со своей лучшей подругой Хельгой: низкорослой полноватой шатенкой в зеленом платье в стиле тридцатых с нелепой короткой челкой и косичками, оканчивающимися лентами. Сильвия же бросила свой взгляд на Эди. На этот раз она была одна. Совсем одна. Никто не сидел на переднем ряду, кроме нее. Сильвия, сев немного правее и набравшись смелости, обратилась к новой соседке:

— Эм... Эди? А где Берг?

— Он не приедет. У его ботинка оторвалась подошва, пока он ходил домой переобуваться, автобус уехал.

— Я видела два автомобиля у вас во дворе.

— Мама уже на работу ехала в тот момент, а папа работает с десяти утра, но у его машины колесо спустилось, и он все утро его накачивал. Ну, как накачивал… Пытался. Мои родители с домашними обязанностями плохо справляются. Даже готовить ничего, кроме яичницы с беконом не умеют.

— А у его мамы нет машины?

— Была, но ее продали на аукционе. Да даже если бы и нет, ей нельзя водить автомобиль.

— Почему?

— От такого количества вопросов мне становится не менее тревожно, чем тебе от человеческого общения. Когда наши семьи познакомятся с тобой также близко, как с твоей сестрой, узнаешь почему.

— Хорошо, извини.

Занятия, а точнее то, как они проходят, весьма удивили Сильвию. Подросткам, явно, было все равно на оценки — они по-настоящему хотели узнать новое, особенно если этот предмет был им интересен. Сильвия вспоминала, как было в ее старой школе «Мираклс». Все ходят в школьной форме: девушки без макияжа и распущенных волос, а парни все до одного со стрижкой. Говорить нельзя даже на переменах, во время которых школьники строем переходят из класса в класс. За малейшую провинность следует наказание, для этого не обязательно опоздать или не прийти на урок вообще. Здесь все гораздо проще и уютнее, во всяком случае, так было ясно по поведению учеников и учителей. Сильвия всегда хотела когда-нибудь перейти из той тюрьмы в другую школу, но отец все время говорил: «Да, школа строгая. Зато будешь дисциплинированной, и ты поступишь в один из лучших университетов мира. К тому же, ты окончишь школу раньше остальных. И самое главное, там нельзя говорить без разрешения, и никто тебя не испортит». От матери таких слов девушка не слышала, но та никогда не участвовала в ее воспитании. Досадным было то, что ее бывшим одноклассникам, которые были на три года старше её, никто не запрещал говорить со сверстниками вне школы, тем более во время их учебы в начальных классах у них была возможность завести друзей. У всех, кроме Сильвии.

Во время обеда Сильвия обратила внимание на трёх девушек, которые о чем-то шептались.

— Эди, мне кажется, что они...

— Расслабься, ты им неинтересна, по крайней мере, меньше, чем я.

— Да? Ну... Хорошо... Наверное.

— Я бы так не сказала. Будь уверена, если их беседа обо мне, то точно не о том, какая я классная.

— Сильвия, — Хельга, явно предпочитавшая носить старомодные платья из школ для леди, присоединилась к диалогу. — Я, кажется, поняла, про какую школу ты говоришь. Так там же учат с одиннадцати лет. А до этого вы вполне социализируетесь. За три года ты бы вряд ли потеряла способность к общению.

Сильвия замялась, и Астрид ответила за неё:

— Она с восьми лет училась. Этот год должен был быть для нее выпускным.

— Ты вундеркинд? — слова Хельги прозвучали как наезд.

— Я прошла программу за семь классов к восьми годам. Папа учил меня.

— Тогда понятно, откуда ты все знаешь! Просто я победитель в национальных и международных олимпиадах по физике и математике. Я бы хотела сохранить этот статус до конца школы.

— Хельга, твоя вонючая физика никому, кроме тебя, не сдалась! Даже вундеркиндам, — отрезала Эди, после чего обратилась к новенькой: — То есть то, что мы проходим, ты уже знаешь.

— Да, только подача материала другая.

— А там есть хоть что-то хорошее?

— Да, Эди. Там тебя никто не подвергнет травле. Все равны.

— Роботы... Без обид.

— Ничего страшного.

— А потом как? — стала размышлять Астрид — В любом коллективе будут люди, которые готовы хоть горы свернуть с тобой, и те, что способны столкнуть тебя с нее.

— Мне с детства нельзя было говорить с людьми. В школе хотя бы на уроках, пусть и с позволения учителей, можно было хоть что-то сказать... — внезапно Сильвия замолчала на несколько минут — Слушайте, давайте сделаем вид, будто бы я этого не говорила?