И снова здравствуй

Глава 6. Лучи света во тьме

В домах на всей улице отключен свет, лишь одинокая круглая свеча из оранжевого воска диаметром в дециметр освещала пространство вокруг стола. За окном целый вечер шел ливень. Сильвия долго смотрела на единственный источник света, будто в первый раз его видит. Когда ее глаза заслезились, она быстро заморгала и повернулась к окну, где сквозь темноту и капли виднелся дом Генриков, в котором она вчера впервые побывала на Дне рождении. Ей захотелось получше узнать своих новых знакомых. Сильвия знала лишь то, что Берг геймер и ходит в таком виде, от которого создается впечатление, что тот без отдыха без остановок проходил полосу препятствий длиной не меньше двенадцати миль, а Эди когда-то бывшая задира теперь школьный изгой и имеет странные следы, как предположила младшая из сестер Лайтер, оставшиеся после химического ожога. Но этого было недостаточно. Когда всю жизнь взаимодействуешь с людьми, далеко не всегда знаешь вставит ли тебе тот, кого ты называешь другом нож в спину или останется преданным до конца. Сильвия плохо знала даже родных брата и сестру. Джефф сначала купался в маминых подарках, а в тринадцать лет стал ночами пропадать из дома. Доминик и вовсе казалась ей галлюцинацией. Про людей вне семьи не шло и речи. Лишь с Астрид она себя более или менее комфортно чувствовала, но только потому, что сама блондинка в ее глазах казалась застенчивой. Сильвия понимала, что ее давняя подруга по переписке стыдится своего тела, поэтому ей не хотелось оставлять ее в беде. С другой стороны, а сделала бы Астрид что-то подобное ради нее? Откуда в ней вообще взялось стремление к дружбе? На все эти вопросы ещё предстояло найти ответы.

Доминик сидела на подоконнике и пила кофе, уставившись на стену.

— Ник, — прервала молчание Сильвия, — Как ты поняла, что вы с Лорой подруги?

— Нашим родителям было плевать на меня, а она всегда меня выручала. Это происходило настолько часто, что спустя столько лет я думаю, а была ли эта дружба искренней с моей стороны?

Сильвия призадумалась:

— А у тебя есть детские фотографии? В семейном альбоме тебя нет и на флешке тоже.

— Есть, но их мало.

— Принеси, пожалуйста.

Доминик, кивнув и взяв фонарь, встала из-за стола и поднялась к своей комнате. Очень скоро она вернулась с бумажным пакетом, перевязанным голубой лентой, присела поближе к сестре и стала поочередно доставать фотографии. На первом снимке Доминик примерно двух лет сидела на скамейке с совсем юными парнем и девушкой, которая фальшиво улыбалась, смотря в камеру.

— Это мое единственное фото с ними. Из роддома нет.

— А сколько им лет было, когда вас фотографировали?

— Им по семнадцать лет. Я родилась, они еще в одиннадцатом классе учились. Потом они отдали меня старшему брату Дион.

Доминик достала следующий снимок. На нем она маленькая стояла рядом с мальчиком старше себя. Они держали рожки с мороженным и улыбались. По бокам на стульях сидела супружеская пара, причем мужчина имел явные сходства с матерью Сильвии.

— Вот он. Его звали Нейтан, а его жену Джилл. Через три месяца после того, как было сделано это фото он погиб в аварии, когда возвращался с работы.

— А это кто? — Сильвия указала на мальчика.

— Это наш двоюродный брат Калеб. Ему тут лет восемь или девять — женщина отложила фотографию — В пять лет я снова оказалась в доме родителей, но была им не нужна, и они заперли меня на чердаке. Джефф родился как раз в этот период.

— Кстати об этом, как ты выбралась?

— На чердаке было много коробок и ящиков. В одном из них я нашла гаечный ключ и сломала им дверь. Правда спать было холоднее.

На втором снимке уже восьмилетняя Доминик сидела за праздничным столом в окружении трёх девочек, среди которых, а именно в имениннице узнавалась Лора.

Доминик достала все снимки со всех именин Лоры и собственных и разложила их в хронологическом порядке. Сильвия заметила закономерность: на фотографиях от пяти до пятнадцати лет проглядывался процесс ухудшения состояния Доминик. Волос становилось все меньше, а примерно с тринадцати лет старшая из сестер Лайтер перестала улыбаться зубами.

На шестнадцатилетии Лоры, проходившим в караоке все было куда лучше. Именинница сидела за столом в ярко-синем вечернем платье с навьюченными волосами. Доминик стояла в парике и песочниках до колен с микрофоном и с улыбкой пела свою строчку. Рядом с ней худощавый парень с черными волосами, оберегом на шее и тату на лбу в виде цветка жизни ждал своей очереди.

— Это Джим. У меня много его снимков, как и снимков Лоры, но они на флэшке. Захочешь посмотреть, она у меня в комнате.

На втором снимке двенадцатилетняя Доминик беззаботно бежала вдоль злакового поля в длинной жёлтой майке и серых шортах.

— После восьмого класса отец Лоры отвез нас на ферму, где он вырос. Помню у него было специфическое чувство юмора, как-то раз он облил меня холодной водой, когда я у них ночевала. Он не хотел ничего плохого, но я тогда месяц болела.

— А мама с папой что?

— Они меня никогда не лечили. Я сама брала лекарства из аптечки. Знаешь, я лучше уберу фотографии куда подальше.

Сильвия посмотрела в окно, за которым в этот момент погасла вывеска магазина.