И светлые песни Грига... 22 года спустя. Осень.

Глава 4

В воротах больницы я запоздало спохватываюсь, что через час начнётся обед и что вообще меня могут не пустить. Но я так окрылена воспоминаниями, что ноги несут меня вопреки сомнениям. Дождь кончился, выглянуло солнце, больничный двор выглядит сияющим и нарядным от белых оград, ярких листьев и зеркальных луж, и мне опять хочется думать, что это хороший знак...
Если не получится свидание, я хотя бы поговорю с врачом.

Я внутренне собираюсь для преодоления всевозможных чиновнических преград, но дежурная девушка неожиданно легко провожает меня до палаты в конце коридора и уходит безо всяких угрожающих напутствий.
И вот здесь, перед самой дверью у меня перехватывает дыхание. Я оказываюсь опять в настоящем, и в нём мне холодно и страшно. Только что целый час я была в прошлом, мне было уютно и легко, я была опять юной, дерзкой,ничего не боялась, носила ушанку, ходила лохматой, задирала нос… А сейчас, в настоящем, что я? Что от меня осталось? Узнают ли меня? Всё я растеряла за 20 лет, всё... У меня и причёска другая…
Я подбираю под заколку рассыпавшиеся волосы. Перевожу дыхание. И тихо открываю дверь.

Свет бьёт мне в лицо, и я не сразу вижу человека, лежащего на кровати у окна.
Вхожу еле слышно и стою возле двери. Думаю: если спит, не буду будить. Постою и уйду.
В палате тихо, пустынно, бело. И только мы двое, больше никого. И стук моего сердца.
И я мучительно привыкаю к настоящему – к этой комнате, к этим запахам печали, к этому человеку у окна, неподвижному и незнакомому.
Наконец я решаюсь, сдвигаюсь с места и на цыпочках прохожу к окну. И человек под моим взглядом открывает глаза.

Я сразу узнала его. Как поразительно: он стал красивее. Значительнее черты, отчётливее выражение. Или это я не умела раньше смотреть на людей? Красивая проседь и почти прежние синие глаза.
Я тихо прикладываю палец к губам. Достаю открытку из сумочки и поднимаю вверх, как мандат. Кладу открытку на одеяло и сажусь рядом.
И мы долго и легко молчим, глядя друг на друга.
- Пожалуй, я пока передумаю умирать, - наконец, говорит он еле слышно и улыбается глазами.
- Передумай, - говорю я серьёзно.
И мы снова молчим и привыкаем друг к другу.
-Ты знал, что я приду? – я тоже почти шепчу.
- Нет. Я и сейчас не верю, что это ты.
- Это я. Только не говори, что я совсем не изменилась.
- Изменилась, - он опускает веки. – Изменилась. Такая взрослая... и серьёзная… и…
- И не Фиалка, - заканчиваю я.
- И такая красивая причёска, я хотел сказать, - улыбается он.
- Я лохматая... я просто спешила, - объясняю я сбивчиво и неловко. – Я… испугалась, почти бежала… и я… я очень хотела увидеть тебя…
- Я тоже. Ну, тогда… здравствуй? - говорит он и протягивает мне раскрытую ладонь и поднимает к моей щеке. И я беру эту ладонь и неожиданно ныряю в неё лицом, словно лечу в то прошлое, как в освобождение от всех печалей…
- Здравствуй… - шепчу я.

Предательские слёзы закипают и жгут, я глупо радуюсь, что накрасила ресницы водоотталкивающей тушью, а потом не выдерживаю, всхлипываю и лезу в сумку за платком. Всхлипываю и вздыхаю ещё, и ещё, и машу на себя кистями рук изо всех сил. Он улыбается, наблюдая за мной.
- Как это хорошо, - говорит он, укладываясь поудобнее. – Фиалка пришла поплакать над моим изголовьем. Ради этого стоило попасть на больничную койку.
- Слушай… - я старательно спасаю глаза от туши, - что с тобой стряслось? Я могу помочь?
- Уже помогла. Тем, что пришла. Я передумал умирать. Я буду жить дальше.
- Я серьёзно. Что у тебя? Что-нибудь нужно?
- Всё штатное, успокойся. Рассказывай… Ты такая красивая. Значит, у тебя всё хорошо. Муж, дети.
- Муж, дети, - послушно повторяю я, ещё не выйдя из ступора. – Сын в военном училище, дочка со мной.
- Дочка – Фиалка?
- Дочка – бандитка.
- Ну ты ведь тоже была немножко бандитка, - смеётся он. – А твоя красавица подруга?
- Моя красавица подруга Эмма завтра прилетает из Торонто, - говорю я.
- Круто, - говорит Слава совсем по-молодому, и теперь смеюсь я.
- У неё правда всё круто, но это отдельная история. Кстати, она может найти хороших врачей и медикаменты.
- Не надо ничего, всё есть. Просто... просто расскажи, как ты жила с тех пор. С тех пор, как ушла от меня в тёмную ночь… Ты помнишь, как ты ушла от меня?..

Вот что там такое происходит в душе? Что за тектонические пласты сдвигаются в глубинах, когда вдруг торжественно и медленно всплывает прошлое, словно на блюде, неся все подробности твоей жизни, давно забытые… И я опять ухожу в этот портал, я опять стою возле дверей в синей прихожей, опять меня душат слёзы, и забытое чувство невозвратности и потери разрывает душу…
- Я тогда хотела вернуться, – тихо говорю я. - И одновременно понимала, что нельзя. Я… так плакала на улице. Хорошо, что ты не пошёл меня провожать. Но мне так хотелось, чтобы ты пошёл…
- Да я всё понял. Но я не мог пойти, иначе мы вернулись бы вместе.
- Да, я знаю. Поэтому я просила, чтобы ты остался… Но мне так хотелось, чтобы ты догнал меня, вернул меня… Мне так хотелось вернуться, вместе…
Прошлое, не пропавшее прошлое, словно в фантастическом фильме молниеносно вставало перед нами, оживая, поднималось, оттаивая из глубоких снежных сугробов, оттаивая моими слезами, солёными, сладкими…
- Ну, опять слёзы…Ты сейчас-то зачем плачешь…
- Я не знаю… - шепчу я в отчаянии. - Вошла в ту же воду…
- Солёную, кстати, - он улыбается. - Ты плачешь морской водой.
- Нет, реагентом…
- Что-о? - весело удивляется он.
- Саня так говорит… что я плачу противолёдным реагентом… Могу растопить лёд и даже металл…

Я произнесла «Саня» – и слёзы прошли. Я словно встала ногами на твёрдое дно. Я прерывисто вздохнула, посмотрела вокруг. Палата, всё белое, всё блестящее. Пустыня безмолвия. Где я?..