И светлые песни Грига... 22 года спустя. Осень.

Глава 7.

…И вот оно, вот оно долгожданное: весёлый звонок – и шум, шум в прихожей, возгласы, писки, визги, полные восторга – это моя Катька встречает гостью.

- Господа! - слышу я традиционное. – Я спешу вам сообщить пренеприятное известие!

Мы с Саней бросаем накрывание на стол и выбегаем из кухни, в прихожей становится тесно.

- К нам в гости приехала Эмма Адриани! – кричим мы все хором и счастливо обнимаемся с Эмкой – как всегда, весёлой, как всегда, нарядной, как всегда, блистательной и не победимой временем.

- Ой, похудела, помолодела… - растроганно замечаю я, с чувством прижимая её к себе.

- Помолодела лет на двадцать! – бесшабашно вторит Эмка, расцеловывая меня в обе щёки. От неё, как всегда, пахнет розой.

Когда я смотрю на Эмку, мне кажется, она осталась прежней, а я постарела. Эмке кажется то же самое, но только наоборот.

- Здорово, кэптен! - орёт она и по-боцмански хлопает Саню по плечу.

Когда-то по молодости лет моему жениху, а потом мужу, бесцеремонно доставалось от моей верной подруги. Но он с честью выдержал проверку временем, и через годы, пройдя стадии «упёртого Единорога» и «единорожистого Трубадура» навсегда остался «Капитаном».

В доме поднимается шумная суета. Кухня оккупирована, Катька, отчаянно грохоча, тащит табуретки.

Мы любим кухонные посиделки – как когда-то в юности. В кухне чувствуешь плечо друга, кухня – это уютно, это символично, и, чёрт возьми, это надо заслужить, этот наш тесный кухонный круг: не каждого мы с Саней будем принимать в кухне – только кровных своих, заслуженно любимых.

- Сейчас буду поить вас скотчем! – шумит Эмка. – Катерина, быстро тащи синие рюмки!

- Скотчем? Липучкой?? – у Катьки на лице квадратные глаза. Она в честь гостьи в новом длинном свитере и с распущенными волосами, совсем, как взрослая девица, а замашки всё детские, пацанские.

- Сама ты липучка! – немедленно парирует Эмка. – Рюмки давай родителям быстро!
- И мне тоже?
- Тебе для кока-колы!
- Ой, фу, гадость!
- Если гадость – сиди без рюмки!

Эмка не церемонится с моей Катькой, и вот чудо – Катька не ершится, не дерзит, не бодается, а хохочет и смотрит влюблённо. И Кирка всегда смотрел влюблённо. Мои дети обожают Эмку. Да все мы обожаем её, и я с каждым годом вынуждена признавать, что мне повезло не только с семьёй, но и с подругой.

С Саней на пару они аппетитно хлебают борщ - Санька по второму разу - а я сижу и любуюсь. Мой тёплый круг самых любимых людей со мной.

- Давайте выпьем за Кирилла, - предлагаю я, - пусть он сейчас вспомнит о нас и поверит, что он тоже с нами, а мы с ним.

Мы пьём за Кирилла. Пьём Эмкин шотландский дымный скотч и нашу пронзительную русскую водку. Говорим обо всём – это время общих разговоров, когда дочь ещё за столом, и все мы вместе. В основном, слушаем Эмку – о её заокеанских приключениях - приключениях, в которых не всегда понятно, где правда, где художественный домысел, но это и неважно – важно, что это Эмка, со своим азартом, артистизмом и неубиваемым жизнелюбием.

- И представляете, минус пятнадцать кэгэ!..
- Тётя Эм, как это делается, расскажи! – взволнованно просит Катька.
- Да, - вмешивается Саня, - расскажи Катёнышу, может, она сбросит тоже сколько-нибудь кэгэ от своего цыплячьего веса…
- Папа, ты ничего не понимаешь! – отмахивается Катька. - Вот здесь должны быть такие ямки, – она долбит отца по ключице. – А у меня нету!
- И очень хорошо, - хором объявляем мы с Саней.
- Вы ничего не понимаете в современной красоте!..
- Значит, так, - эпически прерывает Эмка наши подростковые проблемы. – Иду я со своими почти восемьюдесятью килограммами по Ванкуверу, а навстречу мне – инструктор по фитнесу…
- Знакомый? – шумно удивляется Катька. – Прямо знакомый инструктор?
- Какой там знакомый, впервые вижу…
- А почему видно, что по фитнесу? – Катька опять с квадратными глазами.
- По талии, - отвечает Эмка, не моргнув глазом. – Если вот такая талия, - она разводит руками, - значит, инструктор по фитнесу.

Мы с Саней хохочем, Катька, подумав, тоже закатывается. Несмотря на всякие позы и гордые взгляды, она жуткая хохотушка. В шесть лет она сказала: пусть тётя Эм родит сына, я за него выйду замуж.
- Почему именно за него? – спросила я.
- Она весёлая, значит, у неё и сын такой, мы бы с ним смеялись…

Я тогда посмеялась сама. Потому что это было мило и трогательно. И так далеко-далеко впереди это было – «выйду замуж». Но вот сейчас я смотрю на её разрумяненное лицо, уже не по-детски, а по-девичьи, почти по-женски обрамлённое волосами, и внезапный холод схватывает мне сердце. Я вдруг осознаю, что это скоро. И ЭТО – вовсе не замуж. ЭТО - просто она будет взрослой. И перестанет быть моей. И это уже совсем скоро – каких-нибудь четыре года пролетят стрелой – и вот такой Ромка будет уводить её навсегда…

Я передёргиваю плечами.

- …Вот так надо проводить отпуск, - тем временем подытоживает Эмка очередной свой рассказ. - А ты как отпуск проводишь? - обращается она ко мне негодующе. – Небось, драишь до упаду то окна, то полы. А вот в Америке среди приличных хозяек практикуется авангардный современный подход – называется, леди-флай.

- Как-как? – опять влезает неугомонная Катька.
- Леди-муха! – припечатывает Эмка.
- Что, правда? – Катька уже опять с квадратными глазами.
- Леди-муха, клянусь мамой, - Эмка делает точь-в-точь такие же глаза. - Прилетает такая леди-муха в кухню - вжжжик, возится там десять минут, не больше - и улетает опять мухой в личную жизнь, полную интересных событий – вжжжик... И всё. Только десять минут. Вот ты, Екатерина Александровна, - Эмка торжественно нацеливает на неё палец с красным ногтем, - ты что сможешь сделать в кухне за десять минут?
- Ну, я много чего сделаю, – дочь самонадеянно пожимает плечами. - Я… съем чего-нибудь, - под общий хохот начинает она… - Я пол могу подмести! – пытается она перекричать общее веселье. – Посуду могу помыть! Что вы смеётесь!
- Посуду может побить, - встревает Саня.
- Папа, ну папа! – возмущённое кричит дочь. – Я – посуду! Я – никогда!.. Тётя Эм, почему у меня такие тусклые предки?
- Заслужила таких, - разводит руками Эмка, и обнимает её, и целует в обиженную мордочку.
- Я лимон по биологии вырастила, - самолюбиво бурчит дочь.
- Умница моя! – мирно гладит её по голове Эмка, и Катька затихает у неё под мышкой.
- Кэптен, тащи гитару, - кивает Эмка Сане. – Время песен пришло.