И светлые песни Грига... 22 года спустя. Осень.

Глава 8.

- Сначала я, - интригующе объявляет Эмка и разливает заново скотч.

- Ты меня спаиваешь, чтобы я прониклась твоей новостью? - спрашиваю я, смеясь.

- Именно, - Эмка грозит мне пальцем. – Потому что на трезвую голову в это ни за что не поверишь. Короче. Ты помнишь моего мотогонщика?

- Ещё бы мне его не помнить, - киваю я. - Его даже моя мама не может забыть.

- Так вот, – Эмка делает эффектную паузу. - Я его нашла!

- Ты его нашла? – у меня, наверное, как у моей Катьки, делаются квадратные глаза. – Где?

- В интернете, - Эмка залпом допивает скотч и морщится. – В этой всемирной помойке. То есть, пардон, во всемирной паутине. Ты не поверишь. Совершенно невероятная история.

- Рассказывай, - требую я. – Только не ври - тогда поверю. Итак, шла ты по Ванкуверу.

- Нет, никуда я не шла, а сидела в номере. Но в Ванкувере, это ты правильно угадала. С заказчиками мы всё порешали, завтра мне возвращаться в Торонто, а сегодня я сижу одна, и такая меня тоска взяла – прямо застрелилась бы. Что-то всю молодость вспомнила, и вообще выть захотелось. Или напиться вусмерть. И это всё было не спроста. Накануне, можешь себе представить, он мне снился. Так хорошо снился, мы с ним в дверях столкнулись, и он мне дорогу уступил. И почему-то прихрамывает. Но весёлый и молодой. У меня потом весь день было суперское настроение. А к вечеру прямо скурвилось совершенно, и сон этот из головы не лезет. И ещё два моих брака великолепных не лезут из головы. Короче, сижу и горюю, почему свою жизнь так бездарно пустила под хвост. Личную, конечно. Общественная у меня на уровне, сама знаешь.

Да, это я знаю. В Торонто Эмку переманили тётушки, в надежде, что тамошние женихи лучше подмосковных. Но у Эмки как с подмосковными не ладилось, так и с торонтовскими не срослось. Вечно у неё начинались страсти, потом они сгорали, и Эмка оставалась на пепелище – со своей русалочьей красотой и со своими многочисленными талантами.

И вот именно таланты-то её и держали на плаву, не давая скурвиться, по её образному выражению. Эмка начала с уроков, которые давала богатым чадам, а кончилось это частной художественной школой, где Эмка теперь преподаёт русский стиль. Школа её процветает, Эмка сама процветает и постоянно, как и раньше, жалуется, что занимается чёрт знает чем, вместо того, чтобы писать шедевры.

- Короче, надо было забивать свой прохудившийся эфир, - продолжает Эмка, – и я подумала: дай-ка, поищу этого гада, который испортил всю мою молодость. Слушай, я борщ подогрею, а? Жрать хочется после этого скотча…

- Это у тебя ностальгия, - определяю я. – Ну, и дальше что?

- Ну, забиваю треклятое имя в поиск – и нахожу! Представляешь? И думаешь где?

- Ну, вряд ли где-нибудь в пекарне, но предположить могу всё, – честно говорю я.

- Точно! Не в пекарне! – гремит тарелками Эмка. - На байкерском форуме! И под своим именем. Я-то сначала не поверила, думаю, ну, не до того же у мужиков фантазии не хватает, чтобы под своими именами на форумы ходить. Короче, не верю своим глазам, пять минут копаю – это он! Он! Захожу в этот форум под дурацким ником и начинаю нарезать круги.

- И он тебя не узнал?

- Нет, конечно, как о меня узнает, мало ли народу там толчётся. Тут своя методика. Короче, на подходящем месте пишу одну нашу кодовую фразу, которую может забыть только последняя сволочь. И думаю: интересно, последняя он сволочь или нет? И представляешь – он вспоминает эту фразу! Значит – не последняя сволочь! Короче, подруга, это была ночь открытий. Я за эту ночь чего только ни пережила. Разве что виртуального секса.

- Но вот это ты зря, - смеюсь я. – Надо уж было всю программу испить. Ну, а что дальше? Было продолжение?

- Было, было… Дай ещё хлебушка... Всё было. Была чёртова уйма роз. Рассказов было на мильён часов. И его, и моих. Ну, это уже в реале. В общем, тогда, через несколько лет после нашего феерического романа он на своём байкере куда-то врезался, байкер к чертям переломал, сам к чертям переломался, год восстанавливался, потом тренером работал, потом учился, потом уехал... Но уже не выпендривался. Короче, всё, как у меня! Но ты представляешь, мы там почти одновременно оказались! – восклицает она шёпотом. - Слушай, я прямо все косы себе чуть не выдрала с горя – ну рядом же были, рядом, в соседних городах, а я, дура, замуж пошла чёрти за кого.

- А он, конечно, не женат? - предполагаю я осторожно.

- Ну, конечно, нет, – ставит на меня глаза Эмка. - Настоящие мужики гордые. Нет, есть у него какие-то дети. Не помню, сколько. Женат был на байкерше. Она от него потом ушла к музыканту, сыну бывших хиппи, представляешь? Слушай, я весь борщ пожрала, ужасно вкусно. Что значит, здоровая семейная жизнь, ты же раньше готовить ни фига не умела…

Я опять смеюсь. Нет, я почти всему верю, просто я знаю Эмку. Ей надо дать излиться эмоциями, сверкнуть фейерверком, осветить пустые углы скучной, обыденной жизни. Потом она иссякнет и будет способна на человеческий разговор. Но это будет уже вторая свеча.

- Поэтому минус пятнадцать кэгэ? – понимающе киваю я.

- Ну да. Вообще аппетит потеряла.

- Я вижу, - киваю я на пустую кастрюлю, и Эмка, тихо хохоча, машет на меня руками.

- А что твои? – улыбаюсь я.

- Ой, дома очередная паника-паника, - закатывает глаза Эмка, - тётя Милица заламывает руки, тётя Котя пьёт капли датского короля. Одна тётя Маша на высоте: курит сигареты без фильтра и говорит басом:

- «Отстаньте от девочки» - басит Эмка, очень похоже изображая тётю Машу, и я покатываюсь со смеху.

- Тебе сколько лет-то, девочка? - веселюсь я.

- Сорок четыре – а что? Между прочим, это у нас тут глубокая старость, а там – всё только у людей начинается.

- То есть, у тебя теперь опять всё начнётся?

- Не знаю, - понизив голос говорит Эмка. - Я поэтому и приехала. Отвлечься. И тебя послушать. Что ты скажешь. Ты женщина трезвая.