И светлые песни Грига... Зима.

Глава 4

Подбор типажей для персонажей - Ия, Эмма, Слава, Саня.

Девочек читатели безоговорочно приняли, как очень точное попадание в образы, а про Славу сказали, что слишком красивый. Но вообще, вот этот портрет как раз именно очень похожий. Что касается Сани, я сама им недовольна, слишком суховатое лицо, он на самом деле свежее и мягче, но светлоглазых блондинов, оказывается, чрезвычайно мало на белом свете ))

В общем, будет интересно, если поделитесь впечатлением, а пока - очередная глава.

Глава 4.

Вот, оказывается, я какая… А я и не знала, забыла совсем за это время… Я, оказывается, не я, а Прекрасная Женщина…

Я тихо удивляюсь на себя в зеркало, как будто впервые вижу. Почаще бы мне заниматься своими причёсками и вообще собой. И никаких батников, и никаких джинсов, мешающих меня с легионом современных девиц, похожих друг на друга. Вот – это тёмное платье и мамины фиалки в тон…

Эмкина бабушка Софья Михайловна, аристократка дворянских кровей, ещё в школе пыталась привить нам хорошее воспитание, рассказывала, что у каждой приличной девушки должно быть непременно тёмное платье на всякие особенные тожественные случаи. Днём такое платье надевать ни в коем случае - ни в коем случае - потому что дурной тон. Должен наступить Час Тёмного Платья - такое время суток, когда оно будет уместно: прозвучит правильно и произведёт сногсшибательное впечатление. На поклонников.

И вот мы выросли – и у Эмки этих тёмных платьев, как грибов в лесу, и она их носит в хвост и в гриву, производя сногсшибательные впечатления на поклонников круглые сутки - бедная бабушка только вздыхает от нарушения приличий. А я… я теперь вечная Коломбина, с тех, как встретила Саню…
Но вот сейчас, пока я доеду на автобусе и разыщу Славу, чтобы вручить ему банку с мёдом и смягчить свои дурацкие выходки, как раз наступит Час Тёмного Платья…

Я ещё раз очарованно на себя любуюсь – и понимаю, что вышло из меня такое произведение искусства, что непременно нужно ему музыкальное сопровождение. И мои пальцы, изысканно наманикюренные и с «выходным» кольцом с камнем, почти не дрогнув, откладывают Грига и ставят вальсы Шопена.

И под вальс, под вальс последние штрихи на лицо, последние капли маминых французских духов на запястья, на виски, за лифчик и в ямку на затылке, последний взгляд в сумочку – платочек, губная помада, расчёска - и под вальс, под вальс – сапожки лёгкие, чтобы там не снимать и быть на каблучках, косынку пуховую, тоже мамину, чтобы локоны не смять, и ещё раз в зеркало – мда, прощай, моя Коломбина!.. Кстати, утюг так и не отнесла в ремонт. Надо занести по дороге. Хорошенько его завёртываю и кладу рядом с банкой мёда.
Ухожу – а в голове звучит вальс номер семь, «Зима»…

* * *

Вот это вальс номер семь! Мы со Славой не узнаём друг друга. Но всё же я оказываюсь реактивнее. Просто не ожидала увидеть его в таком удивительном шлафроке с кистями. И в такой необыкновенной прихожей - обитой синей тканью, и с розоватым светом с потолка.
- Простите…

Господи, он ещё в священном замешательстве…
- Слава, вы меня уже забыли?
- Ия, это вы?.. Это разве вы?..
- Что вы! Конечно же, не я!
- Боже мой, я решил – Снегурочка… Неужели такая метель? Давайте ваше пальто…
Я выскальзываю из пальто и сама чувствую, как синяя прихожая тонет, тонет в волнах моих духов… Ну, села Коломбина не в свои сани… Впрочем, почему? Коломбина в роли Прекрасной Женщины… Слава, кажется, замер. Или не замер? Я слегка толкаю его пальчиком:
- Отомри!
Ой, это уже на «ты» получается! Вряд ли он ещё помнит эту детскую игру в «замри», тридцать один или два – не подарок.
- Слава, отомрите. Я принесла вам мёд.
Лезу в сумку, извлекаю тяжёлый свёрток. Боже, а это не мёд, а утюг, про который так и забыла по дороге. И я не фыркаю как там, в кинотеатре, я издаю дивный женственный смех, эдакие колокольчики степные…
- Вот мёд, Слава, а это утюг, который вам нужно будет починить. Вы умеете чинить утюги?
Слава нежно прижимает к груди мёд, а затем утюг.
- Ия, эти фиалочки у вас, они живые?
- Они-то живые, а вы, я вижу, умерли. Был у вас врач?
Слава вдруг преображается, он вспоминает, что я гостья, и следовательно, меня нужно взять в ежовые рукавицы.
- Почему мы стоим в прихожей? – строго спрашивает он.
- Очевидно вы не хотите меня впускать! – не сдаюсь я.
- Марш в комнату! – командует Слава. – Это несите туда!
Он живо нагружает меня свёртками и мягко, за плечи, провожает в дверь.
Я оказываюсь в комнате, полной книг. Я опускаюсь на диван. Я вздыхаю и улыбаюсь. Слава огорчил меня. На минутку вдруг он напомнил мне Саню…
Саня не любил во мне Прекрасную Женщину. Саня любил меня Коломбиной, девчонкой – в старых джинсах, в выгоревшей зелёной блузке, похожей на форму летчиков, в теннисных тапках без шнурков, в мальчишеской ушанке – и я в этой одежде чувствовала себя рядом с ним и лёгкой, и юной, и любимой. И всегда была готова к разбегу, прыжку и полёту. Ио, летим!...
… И был однажды такой полёт ранней весной, в берёзовой роще, мы мчались, взявшись за руки, летели сломя голову, и волосы наши мешались, и не хватало воздуха, и воздуха было так много, и я видела его зубы в ликующей улыбке и бешеные светлые зрачки… Ио, летим!...
- Ия, вы грустите?

Я вздрогнула и приземлилась из звонкой берёзовой рощи в тихую комнату, полную книг.
- Я? Нет…
- Сейчас будет чай. Вас не шокирует моё одеяние? Если хотите, я надену что-нибудь более академическое?
- Нет, что вы! Не надо. Мне очень нравится. Настоящий граф Нехлюдов.
- Ну, тот был гораздо колоритнее… Но за комплимент спасибо. Вот.. разрешите вам предложить эту саксонскую чашечку... - Слава вынимает из глухой части книжного шкафа здоровенную керамическую сосудину с ручкой. Я вскакиваю:
- Слава, я вам помогу! Между прочим, моя бабушка называет эти саксонские чашечки колгушками.
- Колгушками? Интересно… Пожалуй, так и будем их звать. Вот сахар…
- Пастила! – я сломя голову бегу обратно в прихожую и возвращаюсь с коробкой пастилы. – Вот, забыла совсем…
Он стоит у стола и смотрит на меня беззащитными синими глазами. Его молодит этот густой, падающий на лоб чуб. Вот в чём дело.
- Ия, зачем это вы всё?..
- Молчать, - спокойно говорю я. - Кто здесь больной? Что вам велел врач?
- Пить чай с мёдом.
- Вот и пейте. Где он, кстати, чай?
- Чай я принесу. А вы нажмите тогда во-он ту кнопочку.
Я нажимаю указанную кнопочку, успев прикинуть несколько вариантов: