И светлые песни Грига... Зима.

Глава 10

Коллаж-иллюстрация из сетевых фотографий - Елена Загорулько.

- Господи, как ты безутешно рыдаешь, - качает головой Слава и гладит меня по голове. – Бедное моё сердце… Послушай, в этом доме ещё ни одна женщина не плакала от того, что её поцеловали. Я чувствую себя злодеем. Я-то хотел красиво расстаться, поцеловать Фиалку на прощанье, подарить ей бриллиантовую диадему, дать на дорогу пять салатов, две дюжины носовых платков, посадить в карету… Чтобы всё было, как у людей.

Мне смешно, но я даже не могу разжать зубы и только в полном отчаянии подвываю ему в плечо.

- Я тебя обидел? – помолчав, спрашивает он.

- Нет, нет, - наконец выговариваю я. – Это я… тебя обидела… я…

- Ты неправильно читаешь мою задумчивость, - говорит Слава. – Я просто не успел тебе сказать. Я послезавтра уезжаю. В Ленинград, ночной «Стрелой». У нас ежегодные семинары, это плановая поездка. И мне нужно закончить некоторые дела, надо собраться… Так о чём ты плачешь?

- Я не знаю, что делать, - честно говорю я.

- Ну, я думаю, я должен тебя проводить сейчас, но ты…

- Нет, не провожай! Пожалуйста… Я одна…

- Я вызову такси.

- Не надо, я одна хочу!..

- Но ты в таком состоянии… Упадёшь там ещё… в сугроб. Ты можешь, кстати, остаться здесь. Сможешь плакать безутешно всю ночь, а мне надо доделать одну важную работу. Хочешь остаться? Я постелю тебе на диване. Всё равно мне придётся сидеть до утра.

- Нет… я хочу...

- Чего?

- Я не хочу…

- Понятно, – терпеливо говорит Слава. - Есть другие варианты. Давай придумаем что-нибудь не столь душераздирающее. Например: я уезжаю, ты остаёшься. Живёшь тут и думаешь о хорошем. А я спокойно занимаюсь своими делами в Ленинграде. Для меня там много интересного. И перспективного. Много знакомых. Через месяц я приеду. Ты тут как раз закончишь плакать и, если захочешь, – позвонишь. А если не захочешь – не позвонишь. Хороший план?

План хороший, и слезы мои отступают потихоньку, я молча шмыгаю и судорожно вздыхаю, но уже не реву.

- Или ещё что-то нас мучает? Ты не знаешь, как быть со своим… другом? Ты не рассказывай, я сам расскажу, ты просто кивай. Сначала у вас всё было очень хорошо.

Я киваю.

- Конечно. Потом вы поссорились, потом помирились. Потом ещё раз поссорились.

- Откуда ты знаешь?.. - вымолвливаю я.

- Я не знаю, - говорит Слава. - Просто это обязательные ситуации для всех людей на земле. Вы перессорились, ты переживала, встретила меня, тебе было хорошо. Ведь так?

Я киваю.

- И мне было хорошо, - говорит Слава. – С тобой так легко… как в весеннем лесу… Кстати, отвёртку я нашёл в кухонном шкафу, действительно, на самом виду. Что у нас ещё плохого?

- Он уезжает надолго, - шмыгаю я.

- И я уезжаю. Видишь, как всё замечательно… Тебя ждёт роскошная жизнь свободной женщины. Ты от всего отдохнёшь. А потом придёт весна. Всё будет хорошо. Ну?

Он склоняется ко мне и мягко отнимает руки от моего лица, я опускаю голову, он пытается поймать меня за подбородок.

- Не смотри на меня, - отворачиваюсь я.

- Почему?

- Я некрасивая сейчас…

- Ты с ума сошла, - говорит он и берёт моё заплаканное лицо в свои ладони. – Не смей так говорить. – Запомни, что ты всегда красивая. Всегда. Пообещай, что будешь это помнить. Обещаешь? Ну а теперь пойдём… я тебя провожу.

- Нет! – я хватаю его за руки. – Пожалуйста, не надо! Ну, пожалуйста! Я хочу одна! Автобусы ходят, я нормально… Не надо! Ну, я все равно убегу!

Я вскакиваю и бегу в прихожую. Слава выходит за мной и смотрит, как я хватаюсь за пальто, чтобы не дать ему помочь мне одеться, как нахлобучиваю ушанку…

- Ну, хорошо, - вздыхает он. - Тогда так… - он смотрит на часы. - Сейчас двадцать минут десятого. Ровно в 10 я позвоню тебе. И если ты не ответишь, я буду звонить тебе каждые пять минут. Если ты не будешь отвечать, я приеду и начну тебя искать. А поскольку у меня мало времени, я буду искать тебя с милицией. Договорились? Он берёт меня за воротник и смотрит строго: Ия, ты поняла? Каждые пять минут я буду набирать твой номер… каждые пять минут, слышишь? Каждые пять минут…

Коллаж-иллюстрация из сетевых фоторгафий - автор.

…И целую длинную-длинную, долгую-долгую остановку я иду пешком. Я просто не могу стоять и ждать автобуса, потому что я не могу стоять и ждать. Мне надо идти, а ещё лучше бежать – не особенно соображая – куда именно. И я иду по тротуару быстро и нервно, иду целый автобусный перегон, чтобы приглушить боль. Сначала ничего не чувствуя, а потом, через два квартала, я наконец начинаю чувствовать мокрый тающий снег. Почти дождь. Он охлаждает мне лицо, которое ещё хранит следы поцелуев, самых последних, самых прощально-горьких, уже на пороге, уже почти в раскрытых дверях, когда моя рука уже готова повернуть ручку, когда я вдруг каменею от мелькнувшей в голове простой и ясной мысли: мы никогда больше не увидимся, никогда больше… никогда…

Автобус, сияя освещёнными окнами, нагоняет меня, и я успеваю добежать и прыгнуть почти на ходу в вагон. Двери за мной смыкаются, автобус величественно плывёт сквозь ночь, за заплаканными окнами его – черно, автобус тоже плачет, пока я, сидя в полупустом салоне, открываю сумочку, чтобы взять деньги. И вижу в сумочке платок. Мужской носовой платок, абсолютно новый, в тёмно-синюю клетку. Не мой платок. Я оторопело поднимаю его, под ним целая горсть шоколадных конфет в нарядных обёртках.

Кондукторша изваянием стоит рядом, равнодушно и терпеливо, а я смотрю на красивые конфеты в полном забытьи, в очаровании, с каким смотрят в детстве на новогоднюю ёлку, под которой лежат кульки с гостинцами, игрушками, мандаринами, красками…