И так бывает

И так бывает

В самых бездонных тенях этого мира обитал один Архонт. А если вы, досточтимый читатель, не ведаете, кто таков Архонт, я вам с превеликим удовольствием поведаю эту тайну.

Ещё от самого сотворения мира сии сущности верно служили печально известному Демиургу — архитектору иллюзий, строителю ловушек, пожирателю чужих сил. Собирал он через них свою жатву. Но жатва та была не пшеница и не виноград, а нечто куда более тонкое — человеческие страсти, переживания, боль и недобрая радость.

И вот однажды тот Архонт, вместе с сонмом своих братьев, устремился на обычный промысел. Парил он над домами людей, невидимый и вездесущий, словно ночной ветер. Где-то сеял гнев и раздражение, где-то разжигал ненависть, а где-то — что было не менее опасно — сеял чрезмерную, бурную радость, что разъедает душу, словно кислота. Делал он это просто и хитро одновременно.

Вот сидят молодожёны, завтракают в лучах утреннего солнца. Пролетает Архонт и окутывает голову молодого мужа удушливым дымом чёрных мыслей. Муж сначала пытается отмахнуться, не реагирует, но Архонт кружит снова и снова, пока тот не прислушивается к внезапно одолевающим его сомнениям. И тогда муж смотрит на жену уже другими глазами — с холодком нелюбви, и непременно находит, в чём её укорить. Зубы сводит от желания уколоть. И вот, в их только что начавшейся счастливой жизни — первый скандал. А из разбитых сердец уже полилась золотая энергия тонкими ниточками в хрустальный сосуд, что держит в руках Архонт.

Или подлетает стая Архонтов к кабинету важного начальника. Кружит над его головой, дурные мысли нашептывает. И вот начальник впадает в слепую ярость, начинает тиранить подчинённых, а весь коллектив кипит и бурлит от недовольства. И полились многие ручейки золотого света в сосуды.

А бывает и так: соперничают меж собой два человека, и всё между ними по-братски, по-простому. Но прилетают Архонты и начинают одному голову дурить. Если тот сдержится — всё останется как прежде. А если послушает, начнёт гордиться своим превосходством, в сердце его вырастает ядовитая радость — злорадство. И тогда щедро потекут ручейки от обоих в сосуды: у одного — от чувства гордыни, у другого — от обиды и смятения.

Вот так Архонты и собирают свой хлеб. Изначально они лишь подбирали то, что люди отдавали сами. Но потом главному Демиургу показалось этого мало. Его ненасытная утроба требовала всё больше. И он придумал сеять войны, трагедии и несчастья, дабы собирать рекордные урожаи. Ибо в жадности Демиургу нет равных.

И изливались ручьи, реки, целые водопады из человеческих сердец в его ненасытную утробу, и всё ему было мало. Архонтам едва перепадали крохи от этого пиршества. Но никто не смел даже возроптать, ибо боялись его больше смерти.

И вот так изо дня в день вылетал и наш Архонт собирать урожай страданий и тёмной радости. По всем домам мира скитался он, и всегда собирал вдоволь. Если человек с первого раза не поддавался, со второго или третьего он обязательно сдавался на милость Архонтам, отдавая свою порцию Божественной Энергии. Таким образом Демиург научился воровать то, что ему не принадлежало. Ибо по закону мироздания люди могли только добровольно отдавать ему свою силу.

Но однажды случилось то, что перевернуло всё.

Архонт подлетел к маленькому домику с цветущим садом. Здесь он ещё никогда не был. И, как обычно, принялся распространять свой смрад на головы его обитателей. Первый раз — ничего. Второй раз — тщетно. Третий — словно он и вовсе не существовал. Уже от собственных чёрных мыслей ему ничего видно не стало, а люди ходят, светятся улыбками.

Он уже хотел позвать на помощь других Архонтов, как вдруг заметил в саду старца. Тот сидел под старой яблоней, закрыв глаза, и лицо его было безмятежно. Архонт метнулся к нему, попытался проникнуть в его мысли — и наткнулся на стену. Не на ту, что из камня, а на ту, что из тишины. Старец не думал ни о чём. Он просто. был. И в этом покое было больше силы, чем во всей тьме, которую Архонт знал прежде.

Он позвал на помощь других Архонтов. Те тоже стали чадить своим мраком как могли, нагнетая тревогу и страх на всех обитателей дома. Но ничего не происходило.

Улетели они на совет к Демиургу. Демиург же, услышав об этом, пришёл в ярость. Ему недоступность энергии нескольких человек показалась кражей из его жатвы. И он решил сломать их во что бы то ни стало. Он послал в этот дом болезнь... Долго болело единственное дитя, и мать ночи напролёт не смыкала глаз, и отец бегал за лекарями, и мудрый старец молился у порога. Но душа малыша, чистая и светлая, тихонько вознеслась в небеса на тридцатый день.

Архонты злорадно потирали руки, ожидая вала отчаяния, гнева на Создателя и чёрной бездны горя. Но семья, похоронив младенца, не впала ни в гнев, ни в обиду. Они приняли это как неизбежное, их любовь к ушедшему малышу была сильнее смерти.

Тогда Архонты взялись за всё поселение. В дома людей пришла Чума, и выкосила половину народа. Души их, одна за другой, улетали на небо. Но даже умирая, они не поддавались на чёрные мысли Архонтов, уходя с миром в сердцах.

После Демиург послал на это поселение войну. Погибли почти все оставшиеся жители. Ангелы уносили их одного за другим в вечный Свет. Остался лишь мудрый старец и та самая семейная пара, потерявшая ребёнка. Кружат Архонты над ними, жалят, травят. А ничего поделать не могут. И сочли они это досадной аномалией — и только. И, сговорившись скрыть своё бессилие от Демиурга, отступили. Полетели в другие селения, туда, где земля была плодородна для их чар, где люди сами, безо всякой помощи, находили повод для страдания или безудержного веселья, захлёбываясь в собственных крайностях.