И только под Луной, я не смог полюбить тебя

Глава 1 - Снежная ночь , окрасилась в алый цвет,история повторяется?

Далеко на севере, среди бескрайних лесов и вьюг, стояла большая деревня.
Она жила своим неторопливым ходом: мужчины рубили дрова, женщины пряли у печей, дети смеялись во дворах. Зимой здесь всё замирало под толстым слоем снега, и лишь дым из труб поднимался к небу, напоминая, что внутри ещё теплится жизнь.

Мария жила в этой деревне с детства.
Ей было восемнадцать — возраст, когда сердце особенно остро чувствует одиночество.
У неё были длинные чёрные волосы, блестящие, как воронье крыло, и глаза цвета зимнего неба — чистые, холодные и бесконечно грустные. Все парни из деревни заглядывались на неё, приходили свататься, приносили цветы, редкие подарки, но ничто не трогало её сердце.

Она искала не красивую обёртку — искала любовь.
Такую, о какой читала в старых книгах, спрятанных на чердаке дома.
Любовь, что приходит однажды и остаётся навсегда.

Но сердце Марии давно принадлежало одному — Итану.
С ним она выросла, бегала босиком по росе, слушала сказки у костра, делилась мечтами.
Три года назад он исчез в лесу, когда охотники отправились за волками, напавшими на скот. Из всей группы вернулись не все, а Итана так и не нашли. Люди говорили — звери растерзали, волки утащили под корни старого леса.
Но Мария не верила.

Каждую ночь, перед сном, она вспоминала его глаза, его голос, его смех.
Иногда, глядя в окно на лунный свет, она шептала:
— Вернись… пожалуйста…

И казалось, что где-то далеко, под той же самой луной, кто-то действительно слышит её зов.
Ветер приносил в ответ протяжный вой, и от этого по коже Марии бежали мурашки.

Она не знала, что этой зимой её молитвы будут услышаны.
И любовь, о которой она мечтала, вернётся…

Зимнее утро выдалось обыденным и тихим.
По крыше дома постукивал иней, а из трубы поднимался тонкий дымок. Мария разожгла печь, поставила на плиту кашу и нарезала хлеб, когда за окном послышался скрип снега — отец уже вышел колоть дрова. Мать, как обычно, пошла к хлеву — проверить скотину.

Мария улыбнулась, чувствуя привычное спокойствие, но вскоре тишину нарушили голоса.
К отцу подошли два охотника, одетые в меха и с ружьями за спиной.

— Старик, — заговорил один из них, — ты за своей красавицей приглядывай. Вчера тело Вильветы нашли, — он понизил голос. — Жуткое зрелище… Похоже, маньяк завёлся. Это уже четвёртая за два месяца.

Мария замерла у окна, прислушиваясь.

Отец нахмурился, отложил топор и тяжело вздохнул.
— Не маньяк это, — сказал он тихо. — Я тела видел… Это зверь. Человеку так не растерзать.

Охотники переглянулись, один криво усмехнулся.
— Да какие тут звери, — сказал он. — Медведей давно выгнали, волков тоже не видно.

— Ха, — усмехнулся другой. — Хотя мой батя рассказывал… Будто когда-то тут водился человек-волк. Ни зверь, ни человек. Под полной Луной будто бы бродил, охотился на женщин… Я, конечно, в эти сказки не верю, но старик мой не из тех, кто болтает попусту.

Они засмеялись, но в их смехе звенел страх.
Отец Марии не ответил — только сжал рукоять топора и посмотрел на лес, утопающий в белом молчании.

Мария, стоя у окна, почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Имя Вильветы эхом отозвалось в её голове.
Её знала вся деревня — жизнерадостная, громкая девушка… И вот теперь её нет.

За окном ветер завыл громче, словно подхватил слова охотников и унёс их в чащу.
А в глубине леса, где солнце не касалось земли, что-то действительно проснулось.

За завтраком стояла тишина.
Только потрескивание печи да стук ложек о деревянные миски нарушали покой.
Отец сидел, нахмурившись, молча глядя в стол. Потом почесал бороду, будто что-то обдумывал. Мать сразу это заметила.

— Что с тобой, милый? — спросила она, отставив чашку.

Он поднял взгляд и перевёл глаза на Марию.
— Мария, — сказал тихо, но твёрдо. — Не выходи из избы в полнолуние. Ни под каким предлогом.

Девушка удивлённо вскинула брови.
— Но я и не выхожу, — ответила она. — Никогда.

Отец вздохнул, посмотрел в окно, где снежный свет медленно ложился на стекло.
— Есть вещи, о которых я не рассказывал, — сказал он, хрипловато. — Но, видимо, пора.

Он отставил миску, сцепил руки и начал говорить, глядя в огонь.

— Когда-то я был охотником. Жил к югу отсюда, в другом краю. Мы с мужиками тогда решили прочесать лес — скот пропадал, люди жаловались. И вот, однажды нашли берлогу. Не медвежью… — он помолчал, будто подбирая слова. — Внутри лежали тела. Людей, зверей — всё вперемешку. Кости, кровь, смрад… А посреди этого хаоса — мальчишка. Лет тринадцати, может четырнадцати. Глаза дикие, волосы спутанные, кожа бледная, как снег.

Мы подумали, что он просто одичал. Связали, посадили в клетку.
Показывали людям, как чудо. Но однажды ночью… — отец замолчал и, кажется, даже передёрнул плечами. — Мальчишка вдруг завыл. Так, что у меня сердце остановилось. Его кости начали ломаться, суставы выворачивались, тело тряслось — и прямо у нас на глазах он стал… другим. Получеловеком, полузверем. Клянусь Богом, это был оборотень.

Отец перевёл дыхание, глотнул из кружки.
— Он вырвался. Переломал прутья, как соломинки, и убежал в лес. Мы выследили его, целая дюжина мужчин. Стреляли до последнего… Тридцать выстрелов. Только после этого он упал. Даже мёртвым выглядел так, будто сейчас встанет.

Он замолчал. В доме повисла тяжёлая тишина.
Огонь в печи тихо потрескивал, отбрасывая рыжие блики на лица.

— После того случая, — продолжил отец, — мы все бросили охоту. Эти леса стали для нас проклятыми. Я поклялся больше туда не ходить.

Он посмотрел на Марию, потом на жену.
— Похоже, история повторяется, — сказал тихо.

Мария смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она никогда не слышала этой истории. Мать тоже сидела бледная, прижав руки к груди.

Отец встал, тяжело опёрся на стол и направился в спальню, не оборачиваясь.
Когда за ним закрылась дверь, Мария всё ещё сидела неподвижно. В её голове крутились только два слова:
“История повторяется.”