И только сердце знает

Глава 4. Счастлива в заблуждении.

Башенные часы в Сити-галл, Нью-Йоркской Ратуше, показывали пять часов вечера, когда высокий изящно одетый человек приближался к вокзалу верхнего железнодорожного пути, чтобы ехать домой. Его барская внешность обличала в нем светского человека, высшего общества. Высоко держал он голову, как человек хорошо знающий свое значение в свете. И действительно, он в широких размерах обладал всем тем, что люди считают высшим счастьем. А между тем, на его замечательно красивом лице лежала мрачная тень.

Прошло около года как он, тщетно боровшийся с судьбой за земные блага, женился на одной из красивейших девушек Нью-Йорка, дочери мистера Смит, известного миллионера. Он обладал чудным домом, обставленным с ослепительной роскошью, держал самых лучших чистокровных лошадей, одним словом, он вел в своем очаровательном жилище улицы Клинтон жизнь, которая могла удовлетворить, самые изысканные потребности.

А между тем этот человек, которому завидовали тысячи знавших его людей, не казался вполне счастливым. Его взор часто, в каком-то мрачном оцепенении останавливался в пространстве и тень уныния заволакивала его красивое лицо.

Ступив на железнодорожную платформу он вдруг вздрогнул. Кто-то дотронулся до его руки, которую он держал на спине, и сунул в нее письмо.

Он с досадой обернулся, но уже не мог разглядеть быстро уходившего человека, скоро затерявшегося в движущейся кругом толпе. Нерешительно разглядывал он маленький конверт, без всякой на нем надписи, и уже собирался бросить письмо, считая его за какую-нибудь просьбу на бедность, когда вдруг в нем загорелось любопытство.

Он быстро вышел из толпы, открыл конверт, но лишь только он пробежал первые строки письма, мертвенная бледность разлилась по его лицу и бумага задрожала в его руках.

Он прочитал;

Неверный, но дорогой Артур!

Отчаяние вкладывает перо в руку, твоей обманутой несчастной жене…

Читать дальше он не мог, так поразили его первые строки.

 — Великий Боже! — прерывающимся голосом проговорил он, и рука его державшая письмо упала. Из его груди вырвался стон и отчаянный взгляд тупо остановился в пространстве.

Все было открыто, личина была сорвана, он был низкий преступник! Его обманутая, брошенная жена, Ирма, последовала за ним!.. она все знала… о ужас!

Что делать ему?!

Крупные капли пота выступали у него на лбу. Он не в состоянии теперь был вернуться к той, которая ждала его у роскошного очага.

Он с ужасом теперь думал о ней, считавшей себя его возлюбленной «женой». Нет, он не мог теперь встретиться с ней взглядом; возбуждение его было слишком велико.

Он сошел с железнодорожной платформы и пошел в сторону, быстро направляясь по улицам, вдаль, за городскую черту.

Письмо, которое лежало у него в кармане, свергло его с неба, разбило все его мечты о счастье. Когда он увидел себя одним он прочел письмо до конца.

Милосердный Бог, она хотела поселиться в его доме!

— Нет, нет, — стонал он, — никогда! Но что должен он был делать, нигде не было выхода.

Беспокойно он шел дальше. Совесть терзала его.

Перед его глазами являлась она, Ирма, невинной, нежной девушкой; молодой, любящей женой. Он видел её бледное, благородное лице, в котором выражалось столько любви и доброты; ему представлялись её темные, полные души глаза, которые загорались для него блеском небесных звезд.

Во всей своей красоте, во всем» величии, являлась перед ним графская дочь, которая в своей неземной любви к нему, поверила его ложным клятвам.

Опытный, умудренный жизнью человек, он сумел убедить ее, невинную, кроткую девушку, боготворимую родителями, выйти за него замуж. Почти насилием он выманил неопытного ребенка. Но нужно ему было только одно её богатство. Он рассчитывал, что родители смирятся с неизбежным и сделают его наследником огромного капитала и богатых поместий.

Но он ошибся; родители не простили, ни его, ни свою единственную дочь, его несчастную жертву.

Обманутый таким образом в своих хитрых замыслах ему скоро сделалось равнодушно и в тягость глубоко любящая жена, и наконец он решился бросить молодую женщину, бросить в нищете и горе.

Да, вот что сделал он!

Как бичом ударяли эти мысли по его совести.

И на почве Америки, куда он бежал, он явился таким же преступником. Под ложным именем он достиг доступа в высшее общество и нашел новую жертву для своей непреодолимой жажды богатства и наслаждений.

Красивый, изящный, статный он сумел пленить богатейшую девушку Нью-Йорка, цветущую красавицу, дочь миллиардера Смит.

Вот уже несколько месяцев, как покинув на родине свою молодую, нежную жену, он ввел в дом новую жертву, Марию Смит. Громадное состояние, дворец, последнее слово роскоши, она принесла ему в приданое.

Сразу он обратился в одного из значительных людей Нью-Йорка и обладал молодой женой, горячо к нему привязанной.

Своим счастьем, богатством и успехом он был обязан своей красоте. Никакая девушка не могла долго устоять против его привлекательной внешности и чарующего обращения. Он был кумиром женщин. И всё, всё должно было теперь разрушиться под одним ударом! Обман его будет обнаружен, он будет свергнут с своего высокого положения, может быть даже, в наказание за двойной брак, заключен в тюрьму. Никогда! Ценою даже жизни он не допустит этого!

Он вздрогнул. Чудовищная, адская мысль пронизала его мозг. Если бы он мог удалить Ирму!.. Да, тогда, тогда он будет свободен, тогда никто не сможет нарушить его счастья.

Он ужаснулся самому себе. Неужели он хотел сделаться убийцей?

Он не смел произнести этого слова.

Не всего ли безопаснее было исполнить просьбу Ирмы и взять ее в свой дом. Но ужасна была ему мысль жить под одной кровлей с двумя женами.

Но только таким путем, имея её вблизи себя, он мог сохранить её в своей власти. Только так он мог поступить с ней как хотел. Зловеще, дико заблестели при этих мыслях его красивые глаза. Теперь его холодила мысль предстоящего свидания с женой, которую он должен был убедить принять обманутую Ирму, его законную жену.