И только сердце знает

Глава 8. Тело мистера Смита.

Убийство, совершенное среди самого аристократического квартала города произвело огромную сенсацию, тем более что мистер Смит пользовался в Нью-Йорке большой известностью, и что все происшествие было окружено непроницаемой тайной.

На улицах, в ресторанах и трамваях, только и было разговоров, что об этом животрепещущем вопросе.

Дом на улице Мэдиссон был закрыть. Там находилось несколько полицейских, и следователь со своим секретарем. Кроме них был там один только старый лакей Боб, много лет служивший у мистера Смита, и последнее время живший с ним вдвоем во всем обширном доме.

Мистер Смит при всех своих огромных богатствах, был человек со странностями, и очень недоверчив к людям.

Таким образом случилось, что после замужества своей дочери Мэри, он изменил прежний широкий порядок жизни в своем доме, отпустил слуг, и остался жить вдвоем со старым Бобом.

Его арматорная контора находилась в отдаленной от его дома улице.

Каждый день, утром, он ездил туда, и под вечер возвращался домой, после одинокого обеда в ресторане.

В доме он имел, вделанные в стены железные шкафы в которых держал свои драгоценности и ценные бумаги, составляющие главную отраду его жизни.

Со времени замужества своей дочери, он вел однообразную, уединенную жизнь, и Боб был единственный человек, которому он, до известной степени, доверял.

В это утро Боб, как и всякий день, приготовил чай, который мистер Смит всегда пил в девять часов.

Он, как всегда, накрыл стол в столовой, и затем постучал в дверь спальни своего барина.

В ней все оставалось тихо.

Когда, затем, он принес булки и поставил их на стол, он увидал, что его господина еще не было в столовой.

Боб подошел к дверям спальни и прислушался.

Там была полная тишина.

 — Мистер Смит! — позвал он теперь уже громко.

Ответа не последовало.

Так как мистер Смит имел постоянно обыкновение запирать на ключ двери своей спальни, Боб не стал пробовать отворить ее, но постучал еще раз, уже сильнее.

Ничего подобного никогда не случалось; вот почему Боба стало охватывать беспокойство.

Не слышно было ни малейшего звука.

Не вышел ли мистер Смит, против обыкновения раньше, чем всегда?

В таком случае дверь должна быть открыта.

Боб взялся за ручку.

Да, дверь была не на ключе. Она подалась. В то мгновение, когда Боб открыл ее, он в ужасе отскочил назад. Мертвенная бледность покрыла его лице. Всплеснув руками перед внезапно представившимся ему зрелищем он, одну минуту остановился как вкопанный. На кровати, полураздетый лежал его барин, без всяких признаков жизни.

Вся кровать и платья мистера Смита были запачканы кровью, кровь стекла даже на ковер, который был сбит.

Зрелище была так страшно, так потрясающе, что Боб оцепенел от ужаса. Но через мгновение он кинулся к кровати, и в припадке страшного горя, с громким рыданием бросился на своего барина и обнял его в своих руках.

Теперь он почувствовал ледяной холод мертвого тела.

Боб плакал как ребенок.

 — Мистер Смит… кричал он, — сжальтесь же мистер Смит… — и голос его сорвался в потоке слез.

Когда Боб поднялся, когда он взглянул на бескровное, неподвижное лицо мертвеца, тогда только ему сделалось все ясно, потому что только тогда он увидал грудь и окровавленную одежду.

Рубашка, прилипшая к телу, была в одном месте пробита.

Страх, ужас охватил Боба, и едва понимая, что он делает, и что хочет делать, он выбежал из спальни не заметив, что его платье было запачкано в крови.

Волнение его было невыразимо.

Вдруг он остановился.

Что, если убийца еще в доме?

Он знал, что его барин у которого одного только и был ключ от входной двери, при наступлении ночи, сам запирал дом, и утром, выходя, открывал его.

Каким образом вошел убийца?

Боб действительно накануне, поздно вечером, слышал шаги, но он думал, что это шаги мистера Смита, который как всегда, каждый вечер, перед уходом спать, шел запирать входную дверь, и обозревал все.

Но наконец Боб превозмог свой страх, — ведь был уж светлый день.

Он сошел вниз в сени.

Входная дверь была по обыкновению заперта. Значит убийца взял ключ, всегда висевший в комнате мистера Смита, и запер входную дверь.

Боб бегом устремился назад в комнату мертвеца.

Там ничего не было похищено. Денежные шкафы были заперты.

Тогда Боб бросил взгляд на маленькую дощечку с золотыми украшениями, прибитую к стене.

Его изумление еще усилилось.

На дощечке, на обычном своем месте, висел ключ.

Не колеблясь ни минуты, Боб бросился к дощечке, сорвал ключ с гвоздя и побежал.

Прибежав вниз, он отпер дверь, потом снова запер ее за собой.

Он промчался мимо шедших на встречу ему по улице людей к полицейскому участку, где задыхаясь объявил о случившемся.

Мгновенно заработал телеграф и несколько полицейских пошли с Бобом на улицу Мэдиссон № 101.

Открыли дверь.

В это время спешно подъезжал к дому, полковник Роджерс, которого мы уже знаем, и прокурор Бернард, чтоб немедленно составить протокол.

На верху, в спальне, они оставили Боба с двумя полицейскими; один оставался у входной двери.

Известие о случившемся, с быстротой молнии разнеслось по улице.

Одним взглядом опытный глаз Бернарда осмотрел спальню.

Все в ней было в полном порядке. Видимо борьбы не было. Только коврик у кровати был сбит.

Роджерс установил, что никакой кражи не было.

Вдруг Бернард подошел к старому, дрожащему от волнения Бобу, и взялся за сюртук и жилет слуги.

На них была кровь, в чем он убедился сейчас же проведя пальцем по буро красным, еще сырым пятнам.

Боб увидел и это движение, и пронизывающий взгляд Бернарда остановившийся на нем.

Изумленный и испуганный он отступил.

Прокурор ничего не сказал. Заикаясь от волнения Боб произнес.