И только сердце знает

Глава 16. Находка Мэри.

Когда наступила ночь, в доме Гулда воцарилась тишина.

Поскольку Мэри чувствовала себя лучше, она отправила слуг отдыхать, пока сама бодрствовала в ярко освещенной комнате.

Как и каждую ночь, сегодня Артура не было дома.

У Мэри болело сердце, как будто на нее нахлынуло роковое предчувствие, хотя она и не знала причины это мучительного чувства.

Была ли этому причина ужасная история с Ирмой или разыгравшаяся сценой между ней и Артуром?

Наконец Мэри встала и направилась в спальню.

Чтобы туда попасть, она должна пройти через комнату мужа.

Она на мгновение остановилась.

В роскошно и с комфортом обставленной комнате ещё ярко горели электрические лампы.

Откуда шел этот запах?

Или он был только в воображении Мэри?..

Какая-то подавляющая тайна, какая-то невидимая пропасть лежала между ней и Артуром, а между тем открытой причины такого ощущения не было.

Что так терзало её душу?

 — О, этот ужасающий запах, — произнесли шёпотом её губы, — и он оттуда, оттуда.

Ей показалось, что он доносится с места, где стоял большой, красивый стол её мужа.

Да, чем ближе она подходила к нему, тем сильней был запах, который смешивался с сильным запахом мускуса, но не заглушал его. Мэри стояла около письменного стола, имеющего внизу две большие дверцы.

Ящики были закрыты на ключ.

Обе дверцы также были закрыты, ключей в замках не было.

Вдруг Мэри остановилась прислушиваясь.

Не муж ли её возвращался домой?

В таком случае она спросит у него ключ.

Нет… это был не он… он еще не пришел.

В эту минуту она вспомнила, что Артур, как-то раз, потеряв свой ключ, взял у неё ключ от её ларчика, который подходил и к его письменному столу.

С тех пор Мэри заботливо прятала этот ключ в отделении своего ночного столика.

Теперь она решила принести его.

Она пошла в спальню и открыла ящик ночного стола.

Ей прежде всего бросился в глаза ключ от входной двери её отца.

Необычайное совпадение! Зловещая мысль…

Отец в том страшном виде в каком она нашла его предстал перед её возбужденной душой… ключ напомнил ей о Бобе, о старом, несчастном слуге, до сих пор томящемся в предварительном заключении, потому что был лишь один ключ от дома, и постороннему человеку невозможно было проникнуть туда.

Но ведь было два ключа, вдруг пришло ей в голову и почему-то испугало ее, а об этом она никогда до сих пор не думала…

Но отчего это обстоятельство теперь пугало ее? Отчего она остановилась минуту, как парализованная?

Было два ключа, и второй был у неё, у неё… здесь в её столике, к которому доступ имела лишь она… и её муж!

   Тогда, что-то силой втолкнуло ее назад, в комнату Артура… в которой пахло кровью.

Бледная, бездыханная от ожидания чего-то ужасного, что должно было открыться ей, чего она сама не понимала, схватила она ключ от своего ларца. Вот он был у неё в руке.

Она пошла в комнату Артура…

В следующие мгновение она была у письменного стола…

Вдруг электричество потухло.

Так же, как и всякую ночь уходя спать лакей прервал ток.

Непроницаемая тьма окружила Мэр. Это произвело на неё такое ужасающее впечатление, что она замерла в неподвижности.

Ужасно! Но отчего теперь ужасно, ведь тоже в этот самый час повторялось каждый день… Запах крови…

Теперь он казался еще сильней.

Мэри призвала на помощь все свои силы.

В спальне горела лампа.

Ощупывая в темноте свой путь руками, прошла она вдоль письменного стола, потом к двери спальни, которую входя она сама безотчетно закрыла.

Её рука ощупала ручку.

Быстрым напором она открыла дверь… Свет ворвался в комнату.

Мэри почувствовала, что вся дрожала. Теперь она облегчённо вздохнула.

Она пошла к ночному столику, на котором стояла горящая лампа, цель которой была и светить тогда, когда электричество было во всем доме уже потушено.

Мэри взяла лампа у одону руку, между тем как в другой держала ключ.

Полная тишина царила во всем доме и окружала ее своей таинственностью; слышен был только звук её шагов и шелест её платья.

Войдя в комнату Артура, Мэри поставила горящую лампу на письменный стол. Потом она наклонилась.

Вложила ключ в одну из дверец.

Стремительным движением открыла замок.

Когда она открыла дверцу, ей в глаза бросился какой-то скомканный полотняный предмет.

Мэри вынула его.

Каким образом попала сюда эта смятая рубашка?

В ужасе она развернула ее.

Что-то вывалилось из нее и упало на ковер.

В это же мгновение, она увидела большие кровавые пятна на артистически вышитой, тонкой рубашке, в которой она сейчас же узнала рубашку своего мужа.

Не поддающийся описанию ужас выразился в её чертах. Сдавленный крик раздался по комнате.

Перед рубашки был покрыт бурыми пятнами высохшей крови.

Это была дорогая кровь её отца!

Убийца, в своём злодействе проливший эту кровь, был Джон Гулд, её муж!.. Тот, с которым она была обвенчана, пролил кровь её отца!

Она еще не в состоянии была постигнуть этого ужаса, она чувствовала, что омрачается её рассудок… это не могло, нет, это не могло быть! Но что же она держала в своих, дрожащих руках? Не была ли это рубашка её мужа? Не нашла ли она её спрятанной здесь, в его письменном столе, где никому не пришло бы в голову искать ее!

Но что это лежало у её ног на ковре? Что выронила она из залитой кровью, свернутой рубашки?

Наконец она поднялась.

Ей овладело отчаянное решение.

Перед ней на ковре лежала рубашка и кинжал, упавший из её рук.

Убийца был Джон Гулд!

Эта минута на всегда разъединяла ее с ним. Она уже не была больше его женой. Вся любовь, которую она к нему питала, была убита одним ударом.

Отвращение, страх, ужас наполнили душу взамен любви… решение действовать, действовать как дочери убитого созрело.