И только сердце знает

Глава 18. Дама в синей вуали.

Роджерс не смотря на поздний час пришел к Бернарду, с которым был в тесных дружеских сношениях.

Они сидели теперь вместе в ярко освещенном кабинете Бернарда, и Роджерс рассказывал, что ему не удалось выследить угольщика Гарри, и найти ребенка, так как и Гарри и Джим исчезли в темноте за маленькими домиками, и ни Роджерсу, ни полицейским не удалось больше открыть их.

— Гм, — произнес Бернард в раздумье, — но вы по крайней мере нашли исходный пункт, от которого вы можете продолжать ваши розыски, Роджерс.

— Лишь только будет светло, я опять отправлюсь в это предместье, — продолжал Роджерс, — оно тянется до самого маяка.

В эту минуту послышался сильный звон электрического колокольчика.

Бернард поднялся.

— Меня спрашивают, — сказал он и вышел из комнаты.

Пока он еще стоял у открытой двери, он увидел, что лакей уже отпер подъезд.

Шатаясь вошла в дом Мэри.

Она подошла к Бернарду так что Роджерс тоже мог её видеть.

Она держала в руках сверток и была так страшно бледна и взволнована, что Бернард в первую минуту не узнал её.

Он провел её в ярко освещенную комнату и последовал за ней.

— Узнаете вы меня господин прокурор? спросила она — Кто этот господин?

— Полковник Роджерс, миледи.

— Я — Мэри Гулд, дочь зверски убитого арматора Смита…

— Да, теперь я узнаю вас, миледи.

— Я пришла к вам с потрясающим известием, господин прокурор… возьмите этот сверток… откройте его!

— Что случилось, миледи?

— Велите привести сюда несчастного старика Боба, он невинен, я хочу поправить зло, которое ему было сделано, — добавила Мэри, между тем, как Бернард положил сверток на стол и раскрыл его.

Он отскочил.

Перед ним был кинжал.

Роджерс подошел к нему.

— Это орудие убийства! — сказал он сейчас же.

— И кровью запятнанная рубашка… — произнес Бернард.

Мэри подошла к ним.

— Арестуйте Джона Гулда, господа, — сказала она грозным голосом, — Джон Гулд преступник!

Бернард в поражении смотрел на Мэри.

— Ваш муж, миледи? — спросил он.

— В этот час он перестал быть моим мужем, господин прокурор. Я только что нашла в его письменном столе эти доказательства его преступления, и пришла, чтоб вручить их вам.

— Эта кровью запятнанная рубашка… рубашка вашего мужа? — обратился Роджерс к Мэри.

— Да, сэр! — сказала она твердым, мрачным голосом, — у меня был второй ключ от дома моего отца. Этим ключом воспользовался убийца Джон Гулд. Загадка разрешена! Старый слуга невиновен! Отведите меня к нему! Я хочу сама еще теперь же ночью, дать ему удовлетворение, хочу освободить его, взять его к себе!

Роджерс все еще, но придя к себя от поражения, не сводил глаз с вещественных доказательств виновности человека, оставшегося победителем в Американской дуэли.

Вздох облегчения вырвался из его груди.

То, что он узнал теперь, спасало его жизнь, потому что перед преступником уничтожались его обязательства. На сердце у него сделалось легко. Теперь он мог жить, чтоб спасти несчастную Ирму от погибели, чтобы протянуть ей свою руку, чтоб найти её ребенка; теперь перед ним не стояла неумолимая смерть.

— Знает ваш муж об этой находке мистрис Гулд? — спросил Бернард.

— Не называйте этого злодея моим мужем! Я обращусь к правосудию, чтоб быть разведенной с ним, бросить его имя и называться опять именем моего отца, — отвечала Мэри. — Нет, Дижон Гулд ничего не знает о моей находке, если только он теперь не вернулся домой и не увидел открытый ящик своего письменного стола.

— В таком случае важно тотчас же помешать его бегству, — сказал Бернард.

— Эти убедительные, подавляющие доказательства достаточны для его немедленного ареста. Так как он преступник! А слуга Гарден безвинно томится в заключении! Я хочу к нему! Велите разбудить его! Я хочу объявить ему, что его невиновность выступила на свет Божий, — требовала Мэри.

— Полковник исполнит ваше желание, миледи, а я немедленно отправлюсь в ваш дом, чтобы схватить преступника тотчас по его возвращении.

— Сделайте это, господин прокурор! Исполните ваш долг. Смерть моего отца найдет теперь свое отмщение.

Роджерс и Бернард стали быстро приготовляться к уходу.

Мэри передала прокурору ключ своего дома.

Потом вместе с ним она вышла от Бернарда. Пока последний, со свойственной ему холодной решительностью, направлялся на улицу Клинтон для ареста Артура, Роджерс и Мэри поехали к большому зданию тюремного заключения, где Боб, в мрачной комнате, лежа на жестком тюфяке тщетно искал сна.

Перед полковником открылись двери тюрьмы.

Он велел разбудить директора.

Мэри стоя около Роджерса, нетерпеливо ждала той минуты, когда ей будет дано объявить свободу несчастному Бобу.

Директор явился.

Роджерс осведомил его в нескольких словах о только что случившемся, что и его привело в неописанное изумление.

Позван был сторож с зажженным фонарем, и ему было дано приказание, открыть дверь камеры подследственного Гардена.

Готовилась захватывающая сцена, — освобождение невинного, на котором так долго лежало самое тяжелое подозрение.

Сторож шел вперед, освещая путь.

За ним следовала по длинному, мрачному коридору, Мэри с Роджерсом и директором.

В конце коридора была камера подозреваемого в убийстве.

Теперь она ожидала истинного преступника Артура.

Дверь отворилась.