И только сердце знает

Глава 24. Страшный час

Роджерс повез Ирму с собой в свой дом, находящийся в Бруклине, чтоб дать ей в нем безопасное убежище.

Занимая сам помещение правой стороны нижнего этажа, он предоставил Ирме две комнаты левой его стороны.

 — Здесь вы в полной безопасности, — сказал он, вводя ее в красиво убранную комнату, позади которой находилась еще большая спальня, — здесь вы можете спокойно ждать обстоятельств.

 — Я с благодарностью принимаю вашу помощь, полковник, — отвечала Ирма, — я давно знаю, что нашла в вас верного и великодушного друга.

 — Я надеюсь, что скоро буду для вас больше чем друг, Ирма; я надеюсь, что вы скоро будете совсем моей. Ничто не может больше препятствовать вашему разводу с человеком, ставшим преступником. Скоро вы протянете мне руку для вечного союза. Я нетерпеливо жду этого часа, я буду благословлять его! Но прежде всего я хочу выполнить дорогой для меня долг. Я хочу успокоить ваше бедное сердце, возвратить вам вашего ребенка, для которого хочу быть любящим отцом.

 — Да, да, полковник… скорей выведите меня из этого ужасного состояния неведения о моем бедном ребенке!

 — Я иду, Ирма, и сделаю все на свете, чтоб найти его. Я оставляю вас здесь — в полной безопасности. Моя слуга позаботится о всем для вас нужном. Бог даст я еще сегодня возвращу в ваши объятия ваше дорогое дитя! Прощайте, да хранить вас Господь.

Роджерс сердечно пожал руку Ирмы и вышел из комнаты.

Дав своей старой слуге нужные приказания относительно Ирмы, он вышел из дому.

Скоро после этого явилась к Ирме старая почтенная женщина и принесла ей кушанье и питье, затем по наступлении сумерек ушла домой, так как только для дневной службы приходила к Роджерсу.

Теперь Ирма была одна в доме. Она стояла у окна, находящегося совсем над уровнем улицы и глядела вдаль. На воздухе было еще довольно светло, но в комнате уже совсем стемнело.

Пищи Ирма почти никакой не приняла; тревога по ребенку томила ее. Она нашла у Роджерса убежище, и могла бы вздохнуть свободно, еслиб не терзалась неведением о своей Лидде.

Если бы Роджерс привез ей ребенка, то тогда она могла бы, наконец, после долгой, тяжелой борьбы вернуться к надежде.

Вдруг она стала прислушиваться.

До неё издалека доносились крики.

Зловеще они звучали в надвигающейся вечерней мгле.

Казалось, что там, у моря, гудела собравшаяся толпа.

Ирма не могла еще уяснить себе, что происходило. Но вот она уже ясно услышала крики: «Держи его!»

По-видимому, гнались за человеком.

Но вот крики разошлись в разные стороны.

Вдруг на улице показался полицейский.

Он видимо был из числа преследовавших.

Он пронесся дальше.

За ним следовал второй.

Они казалось потеряли след беглеца, потому что и на той стороне раздался глухой крик: «держи его».

Ирма сама не могла уяснить себе почему невыразимо тяжелоё чувство в это мгновение овладело ей.

Полицейские промчались мимо.

Тогда, с другой стороны улицы, от угла отделился совсем; согнувшийся человек. Боязливо, как загнанный олень, он одну минуту остановившись огляделся кругом.

Это вероятно был тот, которого преследовала полиция и толпа.

В это мгновение, когда стоя на другой стороне улицы, он выпрямился, из груди Ирмы вырвался легкий крик:

— Артур!

Этот человек, с непокрытой головой, боязливо оглядывающийся, был Нордгейм, злодей Нордгейм!

Так это его преследовали! И вот он теперь внезапно перед её глазами!

Ужасом парализованная стояла Ирма у окна с остановившимся на Артуре застывшим взором.

 На её лице появился неописуемый ужас.

Вдруг Нордгейм низко согнув голову между высоко поднятыми плечами, кинулся сквозь окутанную мраком улицу на другую сторону.

В следующую секунду входная дверь дома порывисто открылась.

Потом она была тихо заперта; подкрадывающиеся, слегка скрипящие шаги приближались к двери комнаты.

Она была распахнута.

Нордгейм ворвался в комнату.

Заметил ли он у окна Ирму?

Не в силах произнести звука, не в силах двинуться она как окаменелая стояла.

Нордгейм быстро оглядел комнату.

От ужаса вынесенной травли смертельная бледность разлилась по его лицу. Его сюртук и топкая рубашка были в беспорядке, как будто руками схватывали его. Волосы были всклочены

Грудь поднималась в порывистом дыхании. Его глаза казалось метали искры так страшно они горели.

 — Здесь… я в безопасности, — проговорил он хриплым голосом, это дом полицейского полковника… тут никто, но станет искать меня… ты должна оставить меня здесь… укрыть меня!

С этими словами он подошел к Ирме. Она отскочила в ужасе, как от нечистой силы, отстраняя его протянутыми вперед руками.

 — Господи… не оставь… — произнесла она.

Нордгейм бросился на нее.

В то же мгновение он схватил её руку.

Крик вырвался из груди Ирмы.

— Чудовище… отойди от меня! — закричала она.

 — Кто здесь в доме кроме тебя? — выговорил Нордгейм.

Ирма сделала отчаянное усилие, чтоб освободиться от чудовища.

 — Говори! — со скрежетом проговорил Нордгейм, — отвечай! Признавайся!

 — Прочь! Не осмеливайся прикасаться ко мне, преступник! — вскричала Ирма с глубоким презрением и вырвалась от него.

Она бросилась к окну чтоб открыть его.

 — Что ты хочешь сделать?

 — Позвать полицию, чтобы выдать тебя ей, как сделать это должен мой долг!

 — Это была бы твоя смерть.

 — Помогите! — закричала Ирма.

Нордгейм с нечеловеческой силой оттолкнул её от окна в середину комнаты.

 — Слушай меня, — сказал он сдавленным голосом, — ты держишь в руках жизнь своего ребенка!

Ирма вздрогнула и остановила отчаянный взгляд на демоне затронувшем то, что было у неё самого дорогого.

— Твой ребенок в моих руках!

— Ты лжешь! — воскликнула Ирма.

— Еще один такой крик — и участь твоего ребенка решена!