И только сердце знает

Глава 25. Две жены Артура.

Решение Ирмы было принято.

Уже на следующий день перед ней ясно выразился тот единственный путь по которому теперь она должна была следовать. Она чувствовала, что между ней и Роджерсом открылась пропасть, которая вынуждала ее уйти, уйти на всегда.

Ирма заключила из внезапно наступившей холодной сдержанности полковника, что он не доверял ей, хотя и не сделал ей прямого упрека; она же была слишком горда для того, чтоб просьбами искать его доверия. Его молчание, его изменившееся обращение доказывали, что он отрекся от неё. Её словам он больше не доверял.

Что же ей оставалось делать в его доме? Теперь для неё оставалось лишь одно: её ребенок. Её материнский долг был найти его, какой бы то ни было ценой.

Это была главная, преобладающая в ней мысль, и ей уступало всё остальное. Она должна была вырвать свою Лидди из рук её мучителей! Эта мысль дала ей новое мужество, новые силы. Безмолвно, не расстраивая его последним прощаньем, которое может быть на минуту и смягчило бы его гнев, она расстанется с Роджерсом. Она не должна приковывать его к своей несчастной участи. Он был слишком благороден для неё. Она говорила себе, что если бы он теперь и отдался на её убеждения, то после, быть может чувствовал бы себя несчастным и всегда недоверчиво относился бы к ней.

Но было одно существо, которое еще верило в нее, которое ее поддержит, поможет ей — это Мэри.

Если она пойдет к ней и докажет ей, что она не сумасшедшая, но что все то, что она говорила в тот страшный час справедливо, Мэри поверит ей. Она хорошо знала мягкое, отзывчивое сердце молодой женщины. Быть может она поможет вей в её попытках разыскать девочку и вырвать ее от тех

людей, которым отдал ее Нордгейм, или та таинственная женщина, и которые суровым обращением будут вести ее по дороге скоморошества, воспитывать её на потеху праздной толпы. Ирма дрожала от мысли страшной участи, ожидавшей её сокровище, участи теперь уже быть может постигшей ее, и эта мысль была так мучительна для её материнского сердца, что в ней явилось мужество блуждать в поисках за своим детищем, хотя бы до края света!

В томительные часы бессонно проведенной ночи, это решение непоколебимо созрело в ней. Теперь она шла к его выполнению, и решимость действовать успокоила ее.

 — Ты простишь меня благородный, дорогой моему сердцу человек — шептала она, приготовляясь покинуть дом Роджерса.

Подходя к двери, она остановилась. Она была совсем готова. На ней было её черное, простое платье, на голове черная кружевная косынка, завязанная у подбородка — ты забудешь обо мне также, как теперь отказался от меня. Ты найдешь другую, которую полюбишь и которая будет более достойна твоей любви, и сделает тебя более счастливой, чем могла бы сделать я. И потом, настанет день, когда ты узнаешь, что ты был несправедлив к несчастной Ирме. Я расстаюсь с тобой с тяжелым сердцем… но нет, я не могу уйти от тебя, не сказав тебе всей правды, не сказав тебе как горячо я тебе благодарна за твою любовь…

Ирма вернулась, села к столу и стала писать Роджерсу свое прощальное слово.

«Я расстаюсь с Вами, полковник, я чувствую, что не смотря на мою горячую любовь, не смотря на благодарность, наполняющую мою сердце, не могу составить Ваше счастье… а так как я хочу для Вас высшего счастья, и молю Бога о нем то не хочу приковывать Вас к себе. Возвращаю вам ваше слово… Я ухожу, и уже вы не найдете меня, никогда, но найдете… но для того, чтоб Вы не считали меня бесчестной женщиной, я хочу в эту священную минуту вечной разлуки поклясться Вам, что я не была недостойна Вашей любви, что у меня не было никаких отношений с тем презренным, которого вы нашли здесь, что я не спрятала его, что я молчала потому только, что он угрожал мне и смертью моего ребенка!

Теперь, когда я облегчила свое сердце, доказала вам, что я не неблагодарная, что я только не хотела связать Вашу судьбу с моей судьбой, судьбой борьбы и тяжелых страданий, теперь я ухожу… будьте счастливы дорогой, незабвенный, горячо любимый человек, прощайте навсегда! Будьте счастливы, так счастливы как Вам этого желает и в молитвах своих просит за Вас благодарная Вам, погибшая

Ирма Нордгейм.

Она встала, оставив письмо на столе.

Одно мгновение, она прислушивалась.

В доме была полная тишина

Тогда она подошла к двери, тихо открыла её.

Роджерс не слышал ее, и не вышел к ней.

Ирма наклонила голову в его сторону, в знак последнего прости.

И опять она очутилась одна, беспомощная. Но в ней горело мужество, мужество, родившееся на почве материнской любви. Она хотела освободить свою Лидди из рук её мучителей. Может быть Мэри могла бы сказать ей, кто женщина в синей вуали, которая уже по-видимому давно была с Нордгеймом в тесных отношениях. Она и так считала себя обязанной дать Мэри полное объяснение, и с этой целью направилась к ней.

А потом? Если окажется, что Мэри не знает этой таинственной особы? Что делать тогда?

Ирма дошла до № 5 улицы Клинтон, где она прожила такие тяжелые часы и где перед ней открылась вся порочность Нордгейма. Но теперь она была освобождена от него, теперь она вырвала его из своего сердца.

Подойдя к дому, она поднялась по лестнице.

Никого не было ни видно, ни слышно.

Она дошла до двери комнаты Мэри и постучала.

На ответ «войдите» она открыла дверь.

Мэри, сидевшая за своим письменным столом, при виде Ирмы вскочила.

Невыразимая ненависть зажглась в её глазах. Она побледнела от гнева.

 — Вы осмеливаетесь войти в этот дом? — сказала она дрожащим голосом. — Вы осмеливаетесь переступить через этот порог?

Ирма остановилась в испуге.

 — Миледи, — ответила она — меня привела сюда сердечная потребность, я пришла к моей подруге по страданию…

 — Ха, ха, ха, — презрительно захохотала Мэри. — Вы достойная соучастница этого презренного! Я вижу теперь всю эту ткань лжи, обмана и низости! Это был хитро составленный план! Вы действовали сообща с тем негодяем, обманувшим меня! Вы допустили чтоб он женился на наследнице миллионера Смита, потому что это вкладывало вам в руки огромные богатства… вы пришли, низкая обманщица, ослепившая, тронувшая меня, в мой дом, чтоб быть вблизи вашего сообщника… о, теперь я ведь знаю все! Все это была тонко задуманная игра; ваше появление у меня, принятие вами место компаньонки, комедия незнакомства между вами и этим преступником…