И только сердце знает

Глава 26. Столкновение на перевозе.

Возвратимся опять к прошлому вечеру, чтобы убедиться верно ли было известие Мэри о бегстве Артура.

Едва только трое полицейских схвативших Артура вышли с ним на улицу, на которой, кое-где, горели огни фонарей, как они связали опасного преступника, чтобы где-нибудь в толпе он не ускользнул от них. Они окружили его, и один из них связал ему руки на спине крепкой пеньковой бечёвкой.

Артур скрежетал зубами в бессильной злобе, но должен был подчиниться, так как сила была на стороне полицейских. И что мог он сделать против них?

Если бы даже прежде чем быть связанным, он внезапными ударом кулака свалил бы одного из них на землю, а второго оттолкнул бы от себя, то третий все-таки одним ударом своей короткой, гибкой палки, оканчивающейся с двух концов свинцовыми шариками, свалил бы его, или сломал бы ему руку.

А теперь он уж больше ничего не мог сделать для своего освобождения.

Полицейские повели его с собой по улицам.

Некоторые прохожие с любопытством останавливали взгляд на этом шествии, другие, не обращали на него ни малейшего внимания.

Спустя некоторое время полицейские с Артуром проходили через угольные склады и площади.

Нордгейм скользнул по ним глазами. Эта местность была ему хорошо знакома!

Здесь по близости находился перевоз, по которому с ним должны были переправиться полицейские.

Рабочие возвращались с угольных складов. Многие должны были тоже воспользоваться перевозом, чтоб добраться до дальних окраин города.

Между угольщиками и полицейскими порта всегда бывали раздоры.

Когда полицейские с преступником приблизились к тому месту берега, где находился перевоз, там собралось уже много народа, ожидавшего его, чтобы тотчас воспользоваться им для переправы на другой берег.

Кое-где на берегу горели фонари, и сквозь вечерний мрак, светился и красный огонь фонаря показывающий, что пароход уже близился.

Между ожидающими на пристани находилось много угольщиков, и лишь только подошли полицейские со связанным преступником, как посыпались на их счет полугромкие замечания.

Полицейские не обращали ни них внимания, шли с Нордгеймом вперед, чтоб поместиться вблизи пристани, так как шум колес парохода уже слышался и через несколько секунд он должен был причалить к берегу.

В это время всегда происходила давка, так как каждому хотелось, как можно скорей, попасть на судно.

Полицейские проложили себе путь сквозь толпу.

Последовавшее за этим общее движение толпы было причиной, что одна женщина упала с нескольких ступеней пристани.

В это мгновение поднялся черный, угрожающий кулак.

Огромного роста негр, принадлежащий также к угольщикам, стоящий около полицейских, закричал упрекая последних за возникшую толкотню. Это было сигналом общего смятения, так как один из полицейских хотел оттолкнуть негра, поздний пришел в еще большее возбуждение и разъярённо кинулся на него.

Мгновенно и на пристани поднялось общее волнение и полицейские очутились с арестантом в густой теснящейся толпе.

Пароход подходил. Паровой свисток примешивался к шуму, чтоб еще усилить его.

Множество народу стало высаживаться с парохода на берег, между тем, как ожидавшие отплытия старались пробраться на судно.

Нордгейм тотчас сообразил благоприятность случая.

Однако один из полицейских ухватил его и тянул за собой к пароходу. Следом за ними шел другой, только третий был оттеснен негром и другими рабочими. Но лишь только он увидел перед собой путь несколько очистившимся как поспешил за товарищами к пароходу, где образовалась снова давка.

Большое, широкое судно крепко причаленное к берегу, не теряло, однако, своего положения.

Но вот негр кинулся за полицейским.

С криками и свистом последовала за ним толпа рабочих.

Таким образом в следующую минуту на пароходе полицейские оказались кругом охвачены готовой на драку толпой.

Их обращения, их предостережения были оставлены без внимания.

Один из полицейских хотел объяснить толпе, что он н его товарищи сопровождали убийцу, но и его голос был заглушен в общем крике.

Тогда другой полицейский стал ударять кругом себя своей палкой.

Это подало сигнал общей рукопашной свалке. Другой полицейский в виде предупреждения дал выстрел из револьвера, но сейчас же оружие было вырвано у него из рук.

Некоторые угольщики, которые ничего не знали об Артуре, да которым и безразлично было кто пойманный преступник, оторвали его от полицейских, чтоб защитить его и один из них, по просьбе Нордгейма, развязал ему руки,

Напрасно старались полицейские удержать преступника, напрасно они для этого пытались оттолкнуть ближайших подступающих к ним людей.

Это только усиливало их злобу, и яростная борьба началась между ними и тремя полицейскими, которые не могли совладать с большинством, и которых толпа так тесно обступила, что они не могли и двинуться.

Капитан парохода следивший с высоты своего мостика за всей этой сценой, принял быстрое решение положить конец сумятице сигналом к отъезду.

Машина заработала.

Пароход пришел в движение.

В это мгновение Нордгейм употребив в дело всю свою силу пробрался сквозь окружающую его людскую стену, чтоб добраться до оконечности парохода, который только что отчаливал от пристани.

Руками он прокладывал себе путь в толпе, охваченный одной лишь мыслью, спастись бегством.

Когда протеснившись сквозь толпу, он дошел до перил судна, оно уже отошло от берега.

Тогда Нордгейм решился на отважный прыжок.

Он вскарабкался на перила и в то же мгновение бросился с парохода, на теперь уже опустевшую пристань.

Смелый прыжок был удачен.

Нордгейм очутился на пристани, но упал, пароход быстро удалялся.

Один из служащих при перевозе, на обязанности которого лежало наблюдение за берегом, приблизился к нему.

Но Нордгейм уже вскочил на ноги.