И только сердце знает

Глава 27. Таинственная женщина.

— Ваше предположение ошибочно! — говорил на следующий день Роджерс, Бернарду, сидя в рабочем кабинете последнего.

 — Я напал на эту мысль только вследствие, уверений мистрис Гулд, — отвечал Бернард, — она твердо убеждена, что дама в синей вуали, никто другой как первая жена Нордгейма!

 — А я могу дать вам доказательства, что это ошибка, Бернард, потому что мистрис Нордгейм находится у меня в доме, — объяснил Роджерс, который рано утром выйдя из дому еще ничего не знал о тайном уходе Ирмы.

 — Однако судя по вашим собственным словам, вы должны сознаться, что эта мистрис Нордгейм не прекратила отношений с Нордгеймом.

Лицо Роджерса сделалось сумрачно.

 — Это мне непостижимо! — сознался он, — я еще нахожусь перед неразрешимой загадкой. Если вы правы, то этот злодей должен обладать дьявольской силой!

— Никогда не доверяйте влюбленным женщинам, Роджерс! Разве не видели мы случаев, когда женщины хороших семейств, дочери достойных родителей были доведены любовью к мужчине до преступления.

Роджерс задумчиво глядел перед собой.

 — Я еще не могу этому поверить, — сказал он, — как бы в ответ на свои собственные мысли, — не могу сродниться с мыслью что это возможно!

 — Я хочу сделать вам предложение полковник?

 — Говорите!

 — С вашей стороны было разумным действием взять к себе эту барыню, я поздравляю вас с этой мыслью! Ну, а теперь мое предложение: не отпускайте от себя эту женщину полковник, держите ее у себя в доме, и велите выслеживать каждый её шаг, не давая конечно ей этого заметить, или даже подозревать. Я думаю, что таким путем мы всего легче доберемся до этого человека, сбежавшего вчера от полицейских.

Роджерс молчал.

 — Вы видите, что в нем мы имеем дело с хитрым преступником, который был бы по плечу и поседелым злодеям, — продолжал Бернард, — и даже превзошел их! Ведь и для преступления требуется талант, и именно таким гением на почве зла и является нам этот богато образованный, принадлежащий к лучшему обществу Нордгейм. С какой ловкостью он вчера высвободился! Но у нас в руках его первая жена! Она получит от него какую-нибудь весточку. Он устроит себе с ней свидание полковник. Вы обещаете мне не упустить ее из виду?

 — Да, — отвечал Роджерс.

 — Теперь перейдем к той таинственной особе. Вы утверждаете, что она не может быть ого первой женой. В таком случае, кто же она?

 — Вы еще не велели выследить ее?

 — Я решил теперь же ее арестовать.

 — Это единственное средство, открыть нам относительно ее, — отвечал Роджерс, — я боюсь только, что это ничем не поможет нам. Она ничего не откроет. Самое большее, если она сознается, что была с богачом Гулдом в каких-либо отношениях, любовной связи…

В таком случае я прикажу сторожить её квартиру и буду ждать что произойдет дальше,

 — Вы рассчитываете…

 — Что Нордгейм придет к ней? Нет, на это я не рассчитываю, он для этого слишком осторожен. Но таким путем мы, быть может, доберемся какая у него связь с этой женщиной.

 — Но мы не знаем даже её имени Бернард.

 — Ну имя не представляет важности, ведь она могла назваться и другим именем. Одно только верно: она давно имела тайные отношения с Нордгеймом, и теперь еще не порвала их: ведь вы сами говорите, что по словам мистрис Нордгейм, она передала ребенка Гулду, который уже потом отдал его в третьи руки. Что женщина в синей вуали не может быть мистрис Нордгейм, доказывает уже то обстоятельство, что эта особа отняла у неё ребенка.

 — И так будем ждать дальнейших разъяснений относительно этой женщины, которая начинает играть важную роль в деле, полковник!

 — Вы хотите отправиться к ней?

 — Сначала к полицейскому её квартала, который вероятно ее знает.

 — Я пойду с вами! — сказал Роджерс,

Оба вышли из полицейского дома и поехали по улице, где находился хорошо знакомый Бернарду угловой дом.

Здесь они вышли из экипажа, нашли участкового полицейского, который каждый день находясь на своем посту, мог служить живой адресной книгой.

Он знал всех живущих в его участке и незаметно контролировал их, молча наблюдая за их действиями.

Увидев полицейского, Бернард и Роджерс подошли к нему.

 — Альтон, — тихо произнес Бернард и сделал знак полицейскому последовать за ним в углубление дома, куда он и пошел с Роджерсом.

Альтон немедленно приблизился,

Из занятого Бернаром и Роджерсом углубления можно было наблюдать за угловым домом.

 — Что прикажете господин прокурор, — спросил Альтон, кланяясь ему и Роджерсу.

 — Знаете вы кто живет там в первом этаже? — сказал Бернард.

Полицейский взглянул на указанный дом.

— Недавно поселилась здесь одна дама, господин прокурор, а раньше…

 — Про раньше я не спрашиваю вас, — знаете вы эту даму?

 — Я только знаю, что у неё ярко рыжие волосы и вероятно потому, что цвет этот безобразен она всегда носит густую синюю вуаль, господин прокурор.

Бернард и Роджерс обменялись взглядами. Это была интересующая их дама.

 — Заметили вы Альтон, что у неё бывает один господин?

 — Один господин часто входит в дом с тех пор как эта дама живет в нем.

 — Знаете вы его?

 — Да господин прокурор, он высокий, молодой, красивый с бледным лицом.

 — Так и есть! — прошептал Роджерс.

 — Кто эта дама? Как ее зовут? — спросил далее Бернард.

 — Имя её мне неизвестно, господин прокурор, она кажется акробатка, или наездница в цирке и обладает необычайной силой; больше я об ней ничего не знаю, так как она еще только недавно живет в моем квартале.

 — Дома ли она теперь?

 — Я еще не видел ее сегодня.

 — Появляется она в каком-нибудь цирке?

 — Это мне неизвестно, господин прокурор.

 — Имела она у себя последнее время девочку?

 — Нет, я не замечал.

 — Хорошо. Вернитесь к вашему посту.

Полицейский поклонившись удалился.