И только сердце знает

Глава 31. Цирк Бумпо.

— Её там нет и нет и ребенка, Бернард, — говорил Роджерс своему коллеге, которого встретил на месте балаганов около городка Йорка и с которым отправился в гостиницу, — мне кажется, что осторожная и опытная особа заметила опасность и убежала. Без сомнения, девочка находится при ней.

 — Вы думаете, что она взяла ребенка с собой? Но этого не было, я знаю это из верного источника, — ответил Бернард, — электрическая дама, или дама с синей вуалью, или Астрелла, — как вы хотите назвать её, приехала сюда одна.

 — И вы так же как и я убедились, что её нет в цирке Бумпо.

 — В таком случае я буду дальше искать следа её.

 — Ирмы Нордгейм также здесь нет, я могу объяснить это лишь тем, что она по другому направлению последовала за женщиной и ребенком.

 — Одно для меня не понятно, где Нордгейм.

 — Он прячется где-нибудь в Нью-Йорке, — отвечал Роджерс.

 — Или он бежал.

 — Подумайте только, сколько притонов, сколько маленьких гостиниц в Нью-Йорке, и его предместьях, Бернард, — продолжал Роджерс, — и подумайте также сколько народу приезжает туда ежедневно. Я полагаю, что не существует другого города в мире, где было бы так трудно найти человека, как здесь. Среди этой массы иностранцев легко исчезнуть каждому желающему скрыться.

 — Я все свои надежды возлагаю на женщину в синей вуали, полковник! Если мы найдем ее, то найдем и Нордгейма! Она будет получать от него письма, будет знать, где он находится. Да, я предполагаю, что Нордгейм находится по близости от неё, потому что в существовании до сих пор между ними отношений я уже не имею ни малейшего сомнения.

 — Посмотрите — сказал вдруг Роджерс подходя к окну, — там приближается какой-то человек, оглядывается и будто что-то ищет; судя по его внешности он должен принадлежать к цирку.

Бернард открыл окно.

В это время приближающийся заметил мундир.

Он сделал знак рукой и довольно улыбнулся.

    — Вы служите в полиции, — сказал он, — я должен сделать вам важное донесение! Вчера у меня был преступник Нордгейм! Ночью он вместе с одной женщиной тайно бежал через окно из моей харчевни.

Роджерс взглянул на Шульца строго и вопросительно.

 — Нордгейм? — спросил он, — и вы доносите это только теперь, когда он опять уже скрылся!

 — Но думаете же вы, что я с этим молодцом, убийцей арматора Смита, нахожусь в каких-нибудь отношениях, — ответил Шульц. — ведь если бы это было так, не бросил бы я всё у себя в доме и не побежал бы сюда извещать вас!

Бернард обратился к Шульцу.

 — Вы говорите, что он был у вас вчера вечером? — спросил он, — но кто вы?

 — Я Шульц с Красной мельницы, честный малый! Нордгейм разместился у меня вчера днем.

 — Разве вы не знали, что убийцу ищут, преследуют?

 — Я это знал, сэр, и даже говорил с ним об этом.

 — И вы также знали, что Нордгейм убийца?

 — Кто же заподозрит убийцу в каждом проезжем! — сказал Шульц, — и кто же первую же минуту спрашивает гостя об его имени.

 — Откуда же вы знаете теперь, что это был Нордгейм?

 — Оттого что вчера в мою харчевню пришла молодая женщина, замечательной красоты…

 — Было на ней черное платье? — мгновенно спросил Роджерс.

 — Да, черное платье.

 — И вероятно Нордгейм ждал ее? — добавил Бернард.

 — Нет, она случайно шла мимо, сэр, а так как вечер уже наступал, она зашла на Красную мельницу. Когда этот молодец, который между прочим имеет при себе много денег, увидел женщину, он сделался как сумасшедший.

 — Бедняжка, — невольно прошептал Роджерс.

 — Он сказал мне, что хочет удивить ее, — продолжал Шульц, — что знает ее. Он спустился в погреб, когда ничего не подозревавшая женщина подошла.

 — И вы это допустили? — воскликнул Роджерс в негодовании.

 — Да, сэр, но разве я знал какие у него были цели, и кто он был? Слушайте только дальше! Молодая женщина просила о ночлеге, и когда настала ночь, я оставил её внизу в покое для гостей, а сам пошел на верх. Сам не знаю зачем, но на всякий случай я запер дверь на ключ. Потом я услышал страшный спор. Мне послышалось имя Нордгейм, а сегодня утром я прочитал в газетах, что имя преступника, которого ищут, Нордгейм. Но было уже поздно, оба исчезли, выскочив из окна. Вероятно, молодая женщина убежала от него, он за ней. Они верно побежали к ближайшей станции, по крайней мере он, так как у меня уже не мог чувствовать себя в безопасности боясь, что я слышал его громкий спор. Я больше не видел ни того, ни другого;

 — Это ужасно! — с страданьем в голосе вырвалось у Роджерса, — значит несчастная опять во власти этого дьявола. В ту же минуту его план уже был сделан.

 — Идемте, Бернард, идемте скорей! — воскликнул он, — теперь всё в том, чтоб словить Нордгейма! И я думаю…

 — Что он отправился в город Йорк! — закончил Бернард, — Теперь я это тоже думаю.

 — Что должен я делать, если этот господин опять явится ко мне? — спросил Шульц.

 — Тогда не пророните ни слова о том, что вы знаете про него; оставьте его в полном спокойствии и дайте знать в вернулся ли он в цирк.

На его лице была довольная усмешка.

Он сейчас же разыскал Бумпо занятого последними приготовлениями к представлению, которое должно было начаться через час.

 — Они уехали! — вскричал он, потирая руки, — на несколько дней мы от них избавлены.

 — Они уехали? Ты хорошо это видел? — спросил Бумпо.

 — Я же прямо с железной дороги. А где синьора?

 — В своей уборной.

 — Я пойду сообщить ей, что сегодня вечером, завтра, и после завтра она может спокойно выступать на сцену.

И он поспешно направился к уборным.

Директор позвал рабочего, который был занят приведением в порядок ламп.

— Ты знаешь, где лежат плакаты, — сказал он ему, — скорей вывеси у цирка объявление, что сегодня вечером выступит электрическая дама! Это хорошая приманка. Не останется ни одного свободного места.