И только сердце знает

Глава 37. Бегство. Часть 1.

Макнел и его товарищ, привязав своих лошадей в лесу, выбрали себе место для наблюдения. С опушки леса им видна была дорога проходящая через ферму.

Место ими выбранное было очень удобно.

Никто не мог проехать не замеченным ими.

Но часы проходили за часами и кроме нескольких запряженных волами телег с сидящими на них крестьянами, на дороге и её окрестностях никого не было видно.

Оба полицейских лежали в высокой траве между деревьями и кустарником.

Наконец Макнел внезапно приподнялся.

 — Это Фокс, квакер, — сказал он.

Теперь и второй полицейский заметил по ту сторону дороги человека, согнувшегося под тяжестью довольно объёмистого сундука который он нес на спине.

Голова его была покрыта шляпой совершенно особенного фасона. Эта шляпа также, как и длинный черный кафтан его, давали узнавать в нем члена широко-распространенной в стране секты квакеров. Эти квакеры, в качестве разносчиков вели всегда прибыльную торговлю, так как честность их была общеизвестна.

Фокс согнувшись медленно подвигался.

Макнел окликнул его.

Квакер остановился удивленно оглядываясь.

 — Гей! Фокс! — закричал полицейский.

Кто звал его здесь по имени в этом пустынном месте? Макнел приподнялся и делал знаки.

 — Ого, — проговорил Фокс, — да ведь это тот самый полицейский.

У него было острое зрение и он узнал Макнеля.

Пройдя через поле, он подошел к опушке леса.

 — Хорошо что я опять вась встретил, — сказал он, подойдя к полицейским, — вы верно здесь на карауле.

Он поклонился Макнелю и теперь заметил и второго полицейского лежащего в траве.

 — Пойдемте сюда, чтоб за деревьями, но было вас видно, —

сказал Макнел.

 — Были вы уже там, на ферме? — спросил Фокс.

— Да, были, но ни Нордгейма ни той женщины там пет.

 — Вот как… значит она там где-нибудь спрятана, — сказал Фокс, спуская свой сундук на землю, — она шла на ферму, я вчера встретил ее.

 — А Нордгейм?

 — Его с ней не было. Они вероятно снова разошлись. Мне кажется, что она всегда сначала обозревает местность. На ней опять была синяя вуаль; она говорила, что носит ее ради своих глаз не выносящих солнечных лучей.

 — Вы по осведомлялись у неё об её спутнике, об её друге?

Квакер утвердительно кивнул головой.

 — Она говорит о нем как о своем муже!

 — Ха-ха-ха, — засмеялся Макнел, — чего доброго он и в самом деле её муж, в таком случае это была бы его третья жена! Некоторым людям и одной слишком много, а этот завел себе целых три! Но с каждой он преследует свои особенные планы. Теперь он нуждается в этой, и она по-видимому очень привязана к нему.

 — Как репейник! — сказал второй полицейский.

  — Что же она говорила про него? Называла она его по имени?

 — Она рассказывала мне, что они странствующие артисты, и что её муж производит разведки по окрестным городам для выбора тех, где могут быть прибыльные представления.

 — А она шла на ферму?

 — Она хотела ждать там своего мужа.

 — Она говорила вам все это, чтоб ввести вас в заблуждение.

 — Нет, этого я не думаю, она казалось доверяла мне.

 — А вот едут и полковник с прокурором, действительно в освещении заходящего солнца, появились вдали оба всадника.

Они при наступлении вечера покинули ферму и теперь своротив с дороги в лес, подъезжали к группе людей, стоящих между деревьями.

Когда они подъехали, полицейский принял их лошадей.

 — С кем это вы тут раз свариваете? — спросил Бернард подозрительно оглядывая продавца часов.

 — Это квакер, господин прокурор, — ответил Макнел.

 — Не следует доверять постороннему человеку даже если он и квакер.

Фокс услышал эти слова.

Он улыбнулся.

 — Квакер никогда не лжет и не обманывает сэр, сказал он.

Роджерс, сойдя с лошади, тоже подошел к нему.

 — Вы выразили предположение, что синьора и Нордгейм здесь в окрестностях?

 — Фокс открыл нам, что синьора сказала ему, что она жена Нордгейма, — продолжал Макнел.

 — Хороша парочка? — сказал Бернард.

 — И Фокс предполагает, что синьора должна быть на ферме, — добавил Макнел.

 — Это вздор! — воскликнул Роджерс, — на ферме её нет.

 Фокс пожал плечами.

 — Если господам не угодно верить мне, это для меня безразлично, — возразил он, — я могу говорить только то, что видел, слышал и пережил.

 — Полковник, квакеру Фоксу я доверяю вполне, — сказал Макнел.

Роджерс пытливо посмотрел на продавца часов.

 — Синьора открыла вам свои сердечные тайны? — спросил он с оттенком иронии.

 — Я не знаю никакой синьоры, сэр, — отвечал Фокс.

 — Я говорю о женщине в синей вуали.

 — Она мне сказала, что человек, с которым она встретилась в доме продавца дров, её муж, и что он теперь отправился по окрестностям, для собраний сведений относительно представлений.

 — И вы думаете, что она сказала вам правду? — спросил Бернард.

 — Это так же верно, как-то, что я тут стою? Она сказала мне свое намерение идти на ферму и ждать там своего мужа.

 — В таком случае она только теперь пойдет туда, потому что до сих пор её там не было, — пояснил Роджерс, — ведь мы до последней минуты оставались на ферме в доме для приезжих и не могли бы не видеть ее.

 — Разве она не могла быть там без того чтоб вы это знали? — вмешался квакер, — она, наверное, уговорилась обо всем со своим мужем, сэр.

 — Мы не должны возвращаться на ферму, потому что увидев нас, она побоится прийти туда, — сказал Бернард.

 — Она могла же заметить господ, — продолжал квакер, — очень может быть, что она скрывалась где-нибудь по близости, чтоб выждать, когда воздух очистится.

 — Да, это, по моему мнению, единственное правдоподобное предположение, — сказал Роджерс.

 — А что, если бы я отправился для розысков на ферму? — спросил квакер, — ко мне она не имеет подозрения.