И только сердце знает

Глава 40. Обыск.

Квакер Фокс очень хитро принялся за дело.

Прибыв под вечер на Линкольн ферму и показав фермеру свою коллекцию часов, он отправился в отведенную ему комнату дома приезжающих и зажег в ней лампу.

До сих пор его старания осведомиться о том, находилась ли женщина в синей вуали с Нордгеймом на ферме были напрасны, а из разговора с фермером он заключил, что в его доме не было иных приезжих, как Ирма.

Он принялся старательно наблюдать, а чтобы отвлечь от себя внимание, представился спящим погасив в своей комнате лампу.

Он встал близ открытого окна теперь темной комнаты, для того чтоб слышать малейший шорох. Таким образом от его внимания не мог бы скрыться никто из входящих на ферму.

Но наблюдения квакера были безлюдны.

Он действительно услышал, что фермерша пришла к Ирме и громко и возбужденно говорила с последней; потом он услышал, что из дома приезжих вышла сначала фермерша, а тотчас после неё и Ирма, по ни о синьоре, пи о Нордгейме и ни о каком другом госте он ничего не узнал. От внимания его не ускользнуло, что женщина с ребенком выйдя со двора побежала по аллее; после этого все смолкло.

Когда было уже за десять часов, он вдруг прислушался.

Ему ясно послышался шум отворяемой двери.

Он осторожно подошел к окну.

Но снаружи, на дворе, было так темно, что невозможно было пи отличить, ни узнать человека.

Что происходило там, на дворе.

В одиннадцать часов должны были явиться полицейские, но до этого оставалось еще почти полчаса.

Избегая малейшего шума, квакер вышел из дома приезжающих прошел через окутанный мраком двор и в то время, как он подходил к дверям комнаты, что-то закопошилось внутри темного прохода.

Значит он не ошибся! Кто-то проходил.

Не фермер ли?

Нет, это было легкие шаги, шаги женщины.

Фокс не мог отделаться от мысли, что здесь на дворе была синьора.

Он притаился в углу.

Действительно показалась фермерша!

Запирая дверь, она была так близка от него, что он мог узнать ее.

Герриета не заметала притаившегося квакера.

Что она тут делала? Она преследовала какую-нибудь тайную цель, это было вне сомнения, потому что проходя к дому, она прилагала все старания, чтоб избегнуть всякого шума.

Фокс пошел за ней в некотором расстоянии.

Она оставила входную дверь открытой.

Странно было, что она направилась не в комнаты, но тихо открыла дверь подвала.

Квакер явственно услышал, что Герриета опустилась в подвал.

Теперь, среди ночи?

Это возбудило его подозрение.

Ясно, что внизу что-то происходило.

Он быстро решился.

Полковник и прокурор должны были каждую минуту показаться в аллее.

Фокс тихо вошел в дом, дошел до двери подвала и закрыл ее.

Теперь он не сомневался, что синьора или Нордгейм, или оба они вместе были в подвале и не ускользнут от него.

Фермерша долго не возвращалась.

Вероятно, внизу происходило что-нибудь особенное.

Квакер уверенный, что хорошо наладил дело, вышел из дома, и быстрыми шагами шел через большой двор.

Он прислушивался к ночным звукам.

Ничего подозрительного не остановило его внимания.

Отчего не явились еще полицейские?

Когда он дошел до аллеи, ему показалось, что в конце её слышны чьи-то голоса.

Он ускорил шаг.

 — Кто здесь? — внезапно произнес заглушенный, но угрожающий. голос.

В одно мгновение появился перед ним человек. В протянутой своей руке он держал какой-то блестящий предмет.

Послышался звук взводимого курка револьвера.

— Это я, Фокс! — прошептал квакер.

Полицейский приблизился.

 — Какие вы имеете сведения, Фокс? — спросил он вполголоса.

 — Где полковник?

 — Полковник и прокурор здесь близко, между деревьями! А вот идёт и Макнел.

Квакер обратился к последнему.

 — Мне кажется я сейчас сделал удачную поимку! — сказал он, показывая в руках ключ от подвала.

Роджерс и Бернард приблизились.

 — Нордгейм тут? — спросил Бернард.

 — Увидать мне не удалось, ни его, ни женщины в синей вуали, но на ферме, дело не ладно, я думаю, что один из них прячется в подвале.

 — В таком случае мы произведем обыск! — объявил Роджерс.

 — Там происходит что-то таинственное, господин прокурор, — сказал Фокс, и передал подробно все свои наблюдения.

 — Женщина с ребенком ушла? — спросил Роджерс.

 — Да, а вы не встретили ее, господин полковник?

 — Нет, здесь не проходил никто.

 — Может быть она опять вернулась в дом, этого я не знаю.

 — А фермершу вы заперли на ключ?

 — Я не мог поступит иначе, — ответил Фокс, — теперь мы по крайней мере можем быть уверены, что снизу никто не можете выйти.

Бернард тихо засмеялся.

 — Вы умный малый! — сказал он.

 — И вы думаете, что внизу, в подвале кто-нибудь скрывается? — обратился Роджерс к Фоксу.

 — Я почти в этом уверен, господин полковник!

 — Фермерша верно подняла шум.

 — Выйти она не может, — ответил Роджерс, махая ключом в воздухе, — и я хочу быть не мной если у неё в подвале что-нибудь не скрыто.

 — Так идемте же, — сказал Роджерс.

 — Пусть Макнел с товарищем остаются по эту сторону аллеи, скрываясь между деревьями чтоб загородить всякому выход с фермы, — приказал прокурор. — Входить свободно пускайте всякого, не показываясь никому сами, выходить же, не давайте никому.

— Понимаю, господин прокурор, — отвечал Макнел и занял свой пост по одну сторону аллеи, между тем, как товарищ его укрылся между деревьями с другой стороны, — входить может всякий, выходить никто.

 — И револьвер держать на готове, Макнел, — добавил Роджерс. — Вы ведь знаете с кем имеете дело.

Фокс и прокурор пошли впереди.

За ними последовал полковник.

В эту ночь должно было решиться, находились ли на ферме Нордгейм и его соучастница. Если они были там, то им уже не являлось возможности спастись от полицейских.