И только сердце знает

Глава 44. Сталактитовая пещера

Ирма на следующее утро, после страшной ночи, встретила двух странников, мужа и жену, которые, по бедности своей, шли пешком в Филадельфию, и присоединилась к ним. Но спустя несколько дней, после тщетных поисков Нордгейма и ребенка, она рассталась с этими людьми, так как не могла отделаться от мысли, что на честность этих странников не следовало рассчитывать. Это недоверие удержало её от открытия этим людям чего-либо о своих обстоятельствах, и теперь она была рада своему воздержанию, так как откровенность не принесла бы ей никакой пользы, а могла бы оказаться опасной.

Беспомощная, истощившая все средства, брела Ирма по ведущей к Филадельфии дороге.

Найти своего ребенка на этом пути она пока потеряла надежду. Сама она теперь дошла до того, что нищей снискивала себе пропитание, так как последние копейки были ей истрачены.

До сих пор она находила в деревнях и колониях, через которые ей приходилось проходить, сострадательных женщин, которые подавали бледной чужестранке молока и хлеба, а иногда кормили и обедом. Её сердце сжималось при мысля. Что она была нищей… графиней пищей! В груди её росло возмущение против тех унижений, которыми судьба наделяла ее.

Спасительная мысль теперь проникла в её душу.

Может быть ей могла бы открыться другая дорога и дать ей возможность добыть средства для следования за своим ребенком, для поисков его. Ей нужны были такие деньги, посредством которых она могла бы производить розыски, а не этот несчастный, бесплодный заработок странствующей нищей.

Истомленная добралась она до тропинки ведущей в пещеру.

Она чувствовала непреодолимую потребность покоя.

Она приблизилась к расщелине утеса ведущей к сталактитовому гроту.

Тут она остановилась.

Ей пришла мысль, что она могла бы найти здесь убежище для отдыха.

Не предвидя никакой опасности, она вошла в расщелину скалы.

Пройдя несколько шагов, она изумленно взглянула вокруг себя.

Величественность внезапно открывшегося перед ней зрелища поразила ее.

В багровом магическом освещении факела, высился перед ней сталактитовой грот.

Осмотревшись кругом, Ирма хотела уже войти в пещеру, когда заметила, что у одной из колонн её, что-то движется.

Ирма взглянула в этом направлении.

Это был человек! Мужчина!

Тихо, крадучись шагнул он мимо колонны.

Он, видимо, заметил, что в пещеру вошла женщина.

Теперь Ирме показалось, что он делал ей знаки.

Фигура подошла ближе.

При упавшем на человека свете факела Ирма узнала знакомые черты.

Это был Фриц Шоллер, бывший парикмахер её отца, а потом сторож дома умалишенных.

Теперь пришла очередь Шоллера изумиться.

— Вы ли это, мистрис Нордгейм? — тихо спросил он.

 — Что тут происходит, Шоллер? Почему вы скрываетесь?

Фриц показал рукой на отдаленную, полную мрака часть пещеры.

— Тсс, — прошептал он — тут не ладно! Понимаете?

— Кто же там? — в испуге спросила Ирма.

— Трое молодцов, которым даже я не подстать, а тем более вы.

— Трое мужчин? Может быть и Нордгейм между ними? Сжальтесь надо мной, Шоллер, ведь он отнял у меня ребенка!

 — Гулд? Нет, тут он не при чем. Но хороши же эти молодчики! Я их не видал, а только слышал и решил, что гораздо вернее не показываться, а напротив, спрятаться от них подальше. Теперь они улеглись спать и храпят как медведи, слышите?

Ирма прислушалась.

Теперь только обратила она внимание на доносившиеся из глубины пещеры звуки.

 — Они спят, — продолжал Фриц, — и я хотел воспользоваться этим, чтоб удалиться. Они не заметили меня, потому что я был в другом конце пещеры. Вам нельзя оставаться тут, мистрис Нордгейм!

 — Но, Боже мой, я так устала! Ведь уж ночь на дворе!

 — Ну, что же сделать! Я пойду с вами и найдем же мы хоть какую-нибудь хижину. Вам куда нужно? — спросил Фриц, и тут только обратил внимание на поношенное, черное платье Ирмы и на побледневшие от лишений черты, когда-то богатой и полной жизни графини Ирмы Гогенштейп.

Глубокое сожаление наполнило его душу, но он не выказал его из боязни оскорбить бедняжку.

 — В Филадельфию, Шоллер.

 — В таком случае мы с вами попутчики, мистрис Нордгейм.

 — Как хорошо, что я встретила вас, Шоллер! Вы знаете меня, и я могу вам доверять.

 — Да, конечно, вы можете вполне положиться на меня, мы вместе, отправимся в Филадельфию и там уже обсудим наши дальнейшие действия. И так вы ищете мистера Гулда?

 — Его? Нет, Шоллер, я ищу только своего ребенка, которого он у меня отнял, с целью заставить меня следовать за собой.

 — Негодяй! — пробормотал Фриц.

 — И вот я брожу в поисках за своим ребенком и не могу, не могу его найти.

Фриц Шоллер остановил ее, он не мог видеть её страданий.

 — Пойдемте скорей, нам нельзя оставаться тут, — прошептал он, указывая на нишу пещеры, — мы должны как можно скорей уйти.

 — И вы хотите помочь мне, Шоллер?

 — От всего сердца, — отвечал Фриц, и когда Ирма протянула ему свою руку, он решился пожать ее, чего раньше никогда не осмелился бы сделать помня, о старом графе Гогенштейне, так высоко стоявшем при дворе и о гордой графини

Наконец Фриц вывел Ирму из пещеры на воздух.

Наступил вечер.

 — Мы найдем какое-нибудь убежище на ночь мистрис Нордгейм, — успокоительно сказал Фриц, выйдя с Ирмой на тропинку оврага. — А завтра двинемся в Филадельфию, за деньгами у нас дело не станет.

Краска разлилась по лицу Ирмы.

 — Шоллер, — тихо ответила она, — у меня больше нет ничего.

 — Пожалуйста, не тревожьте себя этим напрасно, — сейчас же успокоил ее Фриц, — деньги у нас имеются.

 — Хороший вы человек, Шоллер.

 — Но я был бы настоящим чудовищем, человеком без сердца, без всяких чувств, если бы я оставил в бедствиях и нужде графиню Гогенштейн, в доме которой видел так много хорошего, — продолжал Фриц, — я был бы недостоин луча солнца надо мной! И в вас не должно быть никакого тягостного чувства принять мою помощь! Я прошу вас пользоваться моими деньгами, которые со временем, при возможности, вы возвратите их мне. И так это решено, а теперь вперед!