И только сердце знает

Глава 45. Новая жизнь.

Прошла неделя.

Обширный город Филадельфия находился вот уж несколько дней в большом возбуждении.

Во всех салонах, клубах, променадах и театрах, все разговоры вертелись вокруг новой звезды, поднявшийся в концертном зале казино и очаровавшей не одну мужскую, но и женскую половину общества. Это была певица, которая своим чудным голосом завоевала себе громкий восторги публики.

Выдающемуся успеху её много способствовала чарующая внешность, изящная прелесть полного благородства, бледного лица.

Концертный зал в котором выступила мисс Ольденбург, так звали певицу, был при каждом представлении переполнен и восторг публики при появлении её, был из тех, которым холодное сдержанное общество Филадельфии скупая на экстазы, редко передавалась.

Толпа осаждала театральную кассу и платила небывалые цены за билеты, записываясь заранее на право получения их.

Все бредили молодой певицей, целые столбцы газет заключали в себе бесконечные хвалебные рецензии и слава мисс Ольденбург достигла такого широкого распространения, что антрепренеры съехались с дальних мест, чтоб добиться возможности ангажемента этой новой яркой звезды.

Она лично не вступала ни с кем в переговоры, и материальная сторона её призвания казалось мало интересовала ее.

В первоклассном роскошном отеле она имела своего распорядителя заключающего за нее всякие договоры, который получал деньги, выдавал билеты и казалось бесконтрольно распоряжался всем.

Этот постфактум новой дивы был Фриц Шоллер, комната которого почти никогда не пустовала от осаждающих ее алчущих зрителей.

Шоллер обратился теперь в элегантного господина и вел дело с поразительным уменьем.

Одних только портних и модисток он допускал до певицы, всех же любопытных и навязчивых умел отклонять с замечательной ловкостью.

Деньги текли к нему потоками, потому что места оплачивались высокой ценой, при этом он с кропотливой точностью вводил в книгу все приходы и расходы певицы, отклоняя таким образом от неё всякие заботы каждодневной жизни.

Она занимала в отеле целую анфиладу комнат и весь персонал его относился к певице, личность, которой была центром всеобщего внимания с униженной почтительностью.

Но вот к дверям гостиницы подъехал обширный роскошный экипаж, запряженный двумя гнедыми рысаками.

Слуги кинулись на улицу на встречу всем известной карсты, дверцы которой были открыты ливрейным лакеем.

 — Богач Сулливан! — повторялось из уст в уста, и каждый старался услужить этому богатейшему представителю золотой молодежи Филадельфии.

Мистер Сулливан вышел из кареты. Это был высокий молодой человек, красивой наружности, изящно внешностью своей достойный представитель высшего американского общества.

Его выхоленное лицо, бакенбарды, перчат, сапоги, все изобличало в нем тщеславного человека. На характерном носу он носил золотое пенсне.

В галстуке блистал бриллиант, один представляющий собой целое состояние.

С чувством собственного достоинства он вышел из кареты скользя взором по лакеям, встретившим его с низкими поклонами.

Ему нравились подобные дышащие уважением встречи. Он чувствовал себя королем.

Лакей вынул из кареты букет самых редких, дорогих цветов, стоимость которого могла равняться сумме нужной для пропитания бедной семьи в течение целого месяца.

Мистер Сулливан вошел в гостиницу, за ним последовал лакей, неся букет.

Сулливан приказал доложить о себе певице.

Явился хозяин гостиницы и сам повел высокого гостя на верх, в комнату заведующего делами мисс Ольденбург.

Большая перемена произошла с Фрицем Шоллером.

В своем черном костюме он производил отличное впечатление.

С холодной вежливостью, и без низкопоклонства, он встретил богатого магната Филадельфии.

 — Доложите обо мне мисс Ольденбург, — потребовал Сулливан.

Фриц Шоллер пожал плечами.

 — Сэр, — сказал он, — к сожалению…

 — Что это значит? — сухо спросил Сулливан.

 — Мисс Ольденбург не принимает.

 — Я Сулливан!

 — Не смотря и на это сэр; но я к вашим услугам.

 — Какая же мне, от этого польза? Что мне до вас!

 — Будьте благосклонны выразить мне ваши желания. Прикажете ли выдать вам ложу?

— То, чего я желаю не может быть выполнено вами, понимаете? — отвечал Сулливан, — досадливо! Я желаю лично говорить с мисс Ольденбург!

Фриц Шоллер бросил взгляд на букет, с которым лакей все ещё стоял позади Сулливана.

 — Внимание, которое вам угодно оказать диве, может быть вручено ей от вашего имени через мое посредство, — пояснил он.

 — Благодарен за ваше предложение, но желаю лично к певице, доложите ей это, но скорей!

 — Я опасаюсь сэр…