И только сердце знает

Глава 46. Мисс Ольденбург.

Перед ней развертывалась новая жизнь.

Но что за смысл был в этой жизни!

Она искала своего ребенка! Она должна была найти свою бедную Лидди! Теперь она имела средства необходимые для этих поисков.

В эту минуту, на пороге показался Фриц Шоллер.

Довольная улыбка играла на его губах.

 — Мисс Ольденбург, — сказал он, высоко держав в правой руке два банковых билета, — тут 1000 долларов, а здесь 100 долларов.

 — 1000 долларов получат бедные женщины и дети, мистер Шоллер, а деньги за этот билет принадлежат вам.

 — У вас очень значительные суммы в кассе, мисс Ольденбург, — весело продолжал Фриц, — все места на сегодняшний вечер распроданы. Зала переполнена.

 — Но все-таки, я не останусь здесь Шоллер. Вы же говорите, что тут нет никакой надежды отыскать моего ребенка.

 — Это правда, так как ни цирка, ни чего-либо подобного я здесь не нашел.

 — Если так, то после завтра мы отправимся дальше.

 — Но подумайте, что здесь вы можете выручить еще десять полных сборов.

 — Но мучители моей Лидди в это время все больше удаляются от нас, милый Шоллер.

Фриц с грустью опустил глаза, против этого он не мог найти возражений.

 — Мы поедем дальше и в другом месте начнем новые розыски, — продолжала Ирма, принявшая имя Ольденбург в честь матери, девичье имя, которой было фон Ольденбург. — Мы и там достигнем успеха, Шоллер, а вы ведь знаете, что беспощадно гонит меня с места на место.

 — Букет богатого Сулливана представляет собой маленький капитал, — сказал потом Фриц и подойдя к столу, взял букет в руки, — но что это такое… взгляните графиня… здесь как будто что-то вложено! Троньте-ка сами… вот здесь! Это должен быть… да, это должен быть браслет…

Эти слова заставили Ирму вспомнить предостережение Сулливана просившего ее не отдавать букета в распоряжение людям 

 — Вы не можете себе представить, как тщеславны эти богачи-американцы, и как вы можете такой безделицей заручиться его помощью в свою пользу, — продолжал Фриц, — он здесь значительное лицо, а вам ведь не трудно одеть браслет? Не так ли?

 — Пусть будет так! Вы знаете, что я охотно следую вашим советам, Шоллер, до сих пор мы достигали этим хороших результатов! Только восемь дней мы прожили здесь, и все изменилось в моей здешней жизни, и я могла возвратить вам деньги, которые вы с такой добротой истратили на меня. Успех был полный с первого же появления моего на подмостках…

 — Не удивительно! При таком голосе как ваш! При таком уменье владеть им! — восторженно сказал Шоллер.

 — Господь в помощь нам, Шоллер! — сказала Ирма, протягивая руку своему верному помощнику и слуге.

 — Знаете, о чем я теперь часто думаю графиня?

 — Что все произошло как бы по волшебству?

 — Нет, я думаю о том, что было бы, если бы граф или графиня могли увидеть вас теперь! Увидеть вас поднявшейся из несчастия собственной силой! А какая слава вас еще ждет впереди!

Ирма подняла взоры к небу.

 — Моя мать на небесах, там, в стране вечного покоя, Шоллер, горе убило ее, вы это знаете, и вина моя будет преследовать меня до конца моей жизни.

 — Но граф Гогенштейн жив.

 — Кто знает теперь! Строгий отец отверг меня. У меня нет более родительского дома!

 — Если бы только граф мог теперь видеть вас и знать, что с вами происходит!

— Однако уже настал вечер, — сказала Ирма, после некоторого молчания, — через час начнется концерт, мы должны ехать.

 — И по обыкновению зал будет полон, все билеты распроданы. И так решено графиня, вы наденете браслет и появитесь сегодня с букетом?

 — Я вам обещаю это, мой милый Шоллер.

После этих слов Шоллер вышел.

Ирма также пошла в соседнюю комнату, чтоб приготовиться к концерту.

Все это время жизнь её проходила как волшебный сон.

Во время её пребывания на ферме ей пришла мысль попробовать талантом своим добывать себе кусок хлеба.

И вот первая её попытка увенчалась таким блестящим успехом, что превзошла все её ожидания. Счастье достигнутое на этом поприще еще отуманивало ее.

Первого же вечера было достаточно, чтоб перед ней открылось широкое блестящее поприще. И все было достигнуто ей самостоятельно, без того шума к которому прибегают артистки.

Она подошла к зеркалу, оглядела свою скромную прическу, свое изящное, в своей простоте платье и одела браслет.

Потом лакей подал ей белое театральное манто и кружевную косынку для головы.

Пришедший на звонок, слуга получил приказание о подаче кареты.

Кельнер принес чудный букет Сулливана и последовал за Ирмой к ожидающему внизу экипажу, ливрейный лакей открыл дверцы. Ирма села, лакей положил букет на заднее сиденье и захлопнул дверцы.

Карета двинулась по залитым огнями улицам и подъехала к стоящему посреди площади величественному зданию концертного зала.