И только сердце знает

Глава 55. Окруженный.

Бернард послал Роджерсу телеграмму из Филадельфии с указанием тотчас же прибыть в Гарденфильд, с опытными и доверенными людьми.

Немедленно по получении этой телеграммы, пришедшей в тот же день после обеда, Роджерс сделал все приготовления, чтоб прийти на помощь прокурору. Он уже заранее знал, что последний встретился в Филадельфии с подозрительной личностью в полковничьем мундире.

Роджерс набрал шесть, отличавшихся своей решительностью человек, которым было приказано, на всякий случай, ввиду могущей явиться надобности, взять с собой своих лошадей.

Он прибыл, в сопровождении этих всадников на станцию железной дороги, где лошади были помещены в вагон. Затем Роджерс, вошел с своими людьми в отдельное купе, чтоб во время дороги приготовить план действий. Он объявил им, что дело шло о поимке Нордгейма, что прокурор преследовал его до Гарденфильда и там, вечером, ждал их приезда.

Эта надежда завладеть, наконец, преступником, на поиски которого было потрачено столько труда и времени, очень обрадовало их. Однако, Роджерс заметил им, что подозреваемая личность могла и не быть искомым Нордгеймом. Сам Роджерс страстно стремился завладеть преступником, так как надеялся найти через него и Ирму, которую, до сих пор тщетно, искал.

Было уже девять часов вечера, когда поезд остановился на станцию Гарденфильд. В депеше своей Бернард назначил встречу в гостинице и Роджерс поехал туда, верхом, со своими людьми. Хозяин удивленно встретил всадников. Что означало это появление полицейских, не принадлежащих местной полиции! Хотя граф и сказал ему, всякий кто будет спрашивать его, должен быть направлен на рыночную площадь, но такого количества конных, хозяин не ожидал. Он передал однако же, поручение графа полковнику.

 — На рыночную площадь! — скомандовал Роджерс, после того, что хозяин дал свои указания. Полицейские поехали вперед, получив от Роджерса инструкцию ждать его на площади и занять её без шума. Сам же он поехал в местный полицейский участок, для оповещения властей и уже оттуда должен был последовать за своими людьми.

В небольшом здании участка, он расспросил одного из служащих о цыганах, находящихся в данное время в городе и узнал, что это была труппа Роза, дающая в городе свои представления и что зеленые фуры, принадлежащие ему, стоят на рыночной площади.

Между тем, полицейские прибыли на площадь, спешились и стали каждый у своей лошади. Тотчас, вслед за ними подоспел и Роджерс.

Ему было достаточно одного взгляда, чтоб выяснить себе положение местности. Вдали, на окраине площади, в полутьме, стояли огромные фуры. Полицейские окружили ее так, что никто не мог пройти незамеченным.

Роджерс сошел с лошади и передав её одному из людей, пошел, в сопровождении нескольких людей, через площадь. Так как Бернард нигде не показывался, Роджерс решил, что он находится в одной из фур.

Приблизившись к одной из них, он заметил, что она была отворена и что в дверях её стоял широкоплечий мужчина в большой соломенной шляпе. Одет он был в темный бархатный пиджак, под которым виднелся ярко-красный жилет.

Роджерс подошел к нему.

 — Вы ли Роза, директор труппы? — спросил он.

Быстро оглядев подошедших, Роза узнал форму полицейских.

 — Я полицейский полковник Роджерс! — добавил он.

Роза снял шляпу.

— Роза стоит перед вами, милорд, — отвечал он с достоинством. — Мое имя и моя труппа пользуются известностью во всей округе!

 — Находится у вас прокурор Бернард?

 — Нет, милорд!

 — А полковник, выдающий себя за Вильсона?

 — Господин в красном мундире действительно был здесь у синьоры, с которой он знаком; он только что говорил со мной из соседней фуры, когда я хотел войти к синьоре, милорд.

Роджерс казался удовлетворенным этим ответом.

 — В какой фуре, Роза? — спросил он.

 — В следующей, милорд, — отвечал этот, спускаясь со ступенек, — в той же фуре находится и синьора.

 — Как её имя?

 — Её имя Астрелла, милорд.

 — Носит она постоянно синюю вуаль?

 — Да, милорд. Но позвольте, я проведу вас. — И Роза, в сопровождении Роджерса и полицейских, направился к следующей фуре.

 — Когда я, не так давно, хотел войти туда, дверь была на замке.

Роджерс, не отвечая ему, поднялся по деревянным ступенькам и попробовал открыть дверь.

 — Постучите только, милорд. Вероятно, все сидят в задней половине.

Роджерс стал прислушиваться. В это время, один из полицейских нагнулся, рассматривая землю; ему казалось, что из фуры что-то капало.

Глухой звук донесся до слуха Роджерса. Точно кто-то слабо стонал. Ему почуялось недоброе. Он сильно постучал в дверь. Никто не отозвался.

 — Можете вы открыть дверь? — обратился Роджерс к цыгану.

 — Нет, милорд, она на запоре.

В ответ на это Роджерс навалился правым плечом на дверь, и она с шумом сорвалась с петель.

 — Милорд! — воскликнул Роза.

Но дело было уже сделано. Запор не выдержал тяжести тела; но дверь задерживалась еще каким-то препятствием, внутри, где, за темнотой ничего нельзя было различить. Но Роджерс слышал теперь уже совсем ясно и близко от себя тихие стоны.

 — Здесь лежит человек, — сказал он, фонарей сюда!

Один из полицейских уже стоял около него на ступенях: он вынул из кармана своего плаща маленький глухой фонарь и быстро зажег его.

 — Господин полковник, под фурой лужа крови! — доложил в это время другой полицейский,

Не слушая этого донесения, Роджерс взял фонарь в руки. Остальные полицейские тоже засветили свои фонари.

Роджерс вошел в фуру, с трудом протиснувшись в двери и осветил пространство фонарем.

У ног его, на полу лежал граф.

 — Это прокурор! — воскликнул он, осветив фонарем лицо лежащего.

Слова эти возбудили естественное волнение в присутствующих.

Роза, следуя за полицейскими, тоже пробрался в фуру, мрачно и неопределенно освещенную мерцающим огнем фонаря.