И только сердце знает

Глава 74. В западне.

Исполнив требование гостей, Джон Пэн присел около Сэма, чтобы поговорить с ним.

В это время Нордгейм был наверху в своей комнате.

Сильное беспокойство овладело смелым авантюристом. Для выполнения плана похищения Ирмы ему надо было оставаться на перевозе.

Между тем осторожность побуждало его двинуться дальше.

Ему давно стало ясно, что общая жизнь со школьным учителем, в конце концов должна была сделаться невозможной.

Три разбойника следующие за ним по пятам смотрели на него менее, как на своего господина чем как на своего сообщника. Он должен был избавиться от них, стряхнуть их с себя, и сделать это раз на всегда. Он не был тем, низкого разряда преступником, каким были они. Он, высоко образованный светский человек, вращающийся в сфере представителей высшего общества. Он, муж таких женщин как графиня Ирма Гогенштейн и Мери Смит, мог только временно, побужденный обстоятельствами, принять на себя роль грубого плантатора, но подобная жизнь была невыносима ему. Все это должно было измениться.

Нордгейм был убежден, что Эванс уже выдал своим товарищам тайну имени обладателя Вермонтской плантации. А открытие это несомненно привело к тому, что в головах этих разбойников создался план вымогательства от него денег.

Эванс уже ступил на путь таких действий.

Нордгейм решил во что бы то ни стало, освободиться от этого тяготения и со свойственной ему хи тростью и таинственностью, принял все меры, чтоб временное разъединение с ими обратилось в прочное.

Уже несколько дней тому назад он написал, под именем полковника Вильсона, одной известной Новоорлеанской фирме, специальность которой составляла продажа и аренда земель в южных штатах.

Он знал от Вермонта, что «Братья Мильтон " — так называлась фирма, хорошо была знакома с его плантацией, и что сам Вермонт сначала поручил этой же фирме продажу её и лишь после, встретив в Нордгейме, то есть полковнике Вильсоне случайного прямого покупателя, отменил свой приказ продажи фирмой. Этой то фирме поручил теперь Нордгейм быструю продажу Вермонтской плантации, дав ей предлогом наследство, немедленно вызывающее его в Индию, где он намеревался и поселиться. Свои права на поместье, не обремененное никакими долгам он мог доказать.

Корреспонденции относительно сказанной продажи он не велел направлять себе в Вермонтскую плантацию под предлогом своего скорого личного прибытия в Новый-Орлеан. Фирма должна была только позаботиться о приискании покупщика, с которым он по прибытии, войдя в сделку, и которому сам передаст акты владения.

Направив таким образом дело быстрой продажи имения, ему оставалось только взять с собой эти акты владения и свой наличный капитал, чтобы навсегда покинуть ненавистную Вермонтскую плантацию. Это было им уже исполнено, а прибытие его сюда на перевоз составляло часть других его тайных замыслов. Он достаточно убедился в ловкости, хитрости и могуществе полиции Соединенных Штатов, чтобы сказать себе, что ему потребуется применение больших предосторожностей для выезда из местности, где он был уже выслежен, и где его уже преследовали.

Соединенные Штаты были для него уже опасны.

Река, на которой находился перевоз, была притоком Алабамы. Намерение Нордгейма было, с помощью нанятой у Пэнни баржи, спуститься вниз по притоку до впадения его в Алабаму там высадиться на берег, оставив баржу на реке до прибытия за ней Пэнна. Экипаж с лошадью легко мог быть найден на какой-либо ферме или плантации. Затем в экипаж он намеревался доехать до первого перевоза на Алабаме, и там взят место на одном из больших, всегда густо наполненных пассажирами пароходов, отправляющихся к устью реки в Мобили. Оттуда по железной дороге можно было доехать до близлежащего Нового-Орлеана, а прибыв в этом большом коммерческом городе Северо-Американского юга, он тотчас по продаже своей плантации мог сесть на один из ежедневно отправляющихся в Англию пароходов.

Отъезд в Индию конечно не был в его намерениях. Это была лишь мера предосторожности для отвода преследований.

В обширном Лондоне с его пятью-миллионным населением он мог считать себя уже в безопасности.

Там, под именем Лорда Дарлинга, он хотел войти в высшее общество.

Таким путем он считал себя гарантированным от преследования.

Документы, свидетельствующие о дворянских титулах, легко могли быть приобретены при помощи денег, а подделка таковых была слишком искусна, чтоб быть обнаруженной.

Вот в чем заключались тайные проекты Нордгейма, и если бы он сегодня же приступил к выполнению их, то легко нашел бы в Джоне Пэне человека, который за деньги, и ласковое слово проводил бы его водным путем до одной из пристаней Алабамы.

Но Нордгейм не воспользовался этим.

Из его разговора с Пэном мы знаем, что было у него в виду.

Так же как в жизни всех выдающихся преступников женщины и в его жизни играли роковую роль.

Любовь к первой жене захватила его с поразительной, непреодолимой силой! Чувство возгорелось в нем при первой ее встрече с полковником Роджерсом. Лишь только он увидел в нем искателя расположения Ирмы, в его сердце закралось пламенная ревность. Да, эта благородная, прекрасная женщина, постыдно им брошенная, обманутая, которую он отверг с презрением даже тогда, когда она еще раз, моля о любви, пришла к нему, эта несчастная, тяжело испытанная Ирма, которую он хотел стереть с лица земли — казалось ему достойной самых горячих вожделений теперь, когда она отвернулась от него, когда другой, более его достойный приблизился к ней, чтобы заставить ее забыть все, что она вынесла. Теперь, вдруг, проснулись в нем все старые воспоминания, забытые им в тумане его нового счастья и которые он считал на всегда преданными забвению.

В памяти его опять восставало чудное блаженное время первой, самозабвенной любви Ирмы. Как счастливы они были!

Недоступная, гордая аристократка пожертвовала ему всем: имя, честь, богатство, любовь родителей, к которым она была горячо привязана, блестящую будущность, на которую, наследница миллионов, представительница старого дворянского имени, она могла раз читывать — все она бросила, ради него, всё!