И только сердце знает

Глава 85. Где моё дитя?

— Ого! — воскликнул Шоллер и побежал.

 Он исчез в трюме.

Ирма не в силах была двинуться, она была как прикована к месту.

Вдруг почувствовался сильный толчок, заставший ее пошатнуться. Потом весь корпус летящего вперед судна содрогнулся, и ход его стал уменьшаться.

Шоллер опять показался на палубе.

— Мужайтесь, графиня, мы еще далеко от берега.

Он побежал к рулю, тайно привязанному Нордгеймом. Шоллер развязал веревки.

Потом он взялся за спицы и стал повертывать колесо.

Действие эго тотчас оказало свое влияние.

Пароход описал круг.

Было пора.

Спустя минуту они проехали мимо самой скалы, почти касаясь её.

— Спасены! — прозвучал по палубе веселый голос Шоллера. Из груди Нордгейма вырвалось проклятие.

Ирма с горячей молитвой бросилась на колени. Слезы хлынули из её глаз. Как чудом снизошло на них спасение!

— Да, да, любезный друг, Нордгейм! — воскликнул Шоллер обращаясь к своему связанному противнику, — признайся, что твой покорный слуга цирюльник, проявил смекалку истого моряка. В былое время, когда на Мисисипских пароходах мне приходилось брить беспорядочные бороды матросов и кочегаров, для того чтоб снискать себе пропитание, я считал себя несчастнейшим человеком Соединенных штатов, а теперь я благодарю Бога за эти дни. С Божьей помощью и мы доберемся до того берега, а там, прочь от этого проклятого ящика! Избави меня Боже еще когда-нибудь плыть за таким ковчегом. Когда мои соотечественники изберут меня членом сената, к чему моя прирожденная тонкость несомненно приведет меня, я издам постановление согласно которому все суда будут снабжения колесами и двигаться лишь по сухому пути.

В это время подошла Ирма расслабленная, едва держась на ногах, но сияющая радостью, чтобы принести свою благодарность Шоллеру.

— Полноте, дорогая графиня, — скромно уклонялся он, — я сделал только то, к чему меня обязывал мой долг.

— О, нет, вы подвергали опасности вашу жизнь для моего спасения! — воскликнула Ирма с блистающими глазами.

— Ну вот, — говорил Шоллер, — не доставало только, чтобы я хладнокровно дал вам налететь туда с ним! К счастью я услышал ваш крик и тогда понял чьих тут рук дело, и к кому попала в обиду дорогая мама моей куколки. Но простите, графиня что я так смело выражаюсь!

— Вам не нужны извинения, дорогой Шоллер, — с мягкостью отвечала Ирма, — ваша жизнерадостность уж не раз поддерживала, ободряла меня, в тяжкие минуты моей жизни, и мне жаль было бы, чтоб вы ради меня скрывали ее. Я хочу видеть вас таким, каким вы есть. А ваша куколка, моя дорогая девочка, вы конечно оставили под охраной милой Милли?

От испуга чуть не выскользнуло колесо руля из рук Шоллера.

Этот прямой вопрос Ирмы лишь теперь заставил его вспомнить при каких исключительных обстоятельствах он оставил Лидди. Он не тотчас ответил, но на его честном лице выразилось замешательство, в которое поставили его слова молодой женщины.

Ирма это заметила. Материнский глаз зорок.

— Вы не отвечаете мне! — сказала она с просыпающимся беспокойством. — Где мое дитя?

Где моя дитя? — повторила она настойчивее. — Скажите мне, что случилось! Вы терзаете меня вашим молчанием!

Нордгейм стал, прислушиваться.

Разговор велся в его непосредственной близости, а хитрый ум, его уже угадывал возможность извлечь для себя пользу из всего случившегося.

Между тем Шоллер пришел к тяжелому решению открыться Ирме во всем.

Теперь и его охватила сильная тревога за ребенка.

Он передал матери подробности всего случившегося.

— Да, это произошло так, — заключил он свой рассказ сокрушенным голосом, — я услышал, как вы звали на помощь, сбросил сюртук и сапоги, потом издали закричал Лидди не сходить с места до моего возвращения и бросился…

— Чтоб уж больше не вернуться, — воскликнула Ирма, ломая руки, в безумном отчаянии. — Мой Боже, Шоллер, мой ребенок, он погиб, он навсегда для меня потерян!

— Но нет, графиня, нет, умоляю вас, успокойтесь, — пробовал утешить Шоллер. — Я ведь совсем невдалеке от пристани оставил ребенка!

— В лощине сказали вы!

— Да, действительно, в лощине!

— Значит Лидди не могла видеть оттуда перевозную пристань!

— Да, это правда, не могла. Я с намерением выбрал такое место, потому что, если бы девочка увидела вас невозможно было бы удержать ее, а между тем мне следовало выждать известное время… ведь так вы сами приказали мне.

— Да, да, все это совершенно так, — удрученно сказала Ирма, — и все было бы хорошо если бы только… если бы только вы вернулись к ней, Шоллер…

Молодой человек пожал плечами.

— Этого, графиня… я сделать не мог.

— О, простите, — воскликнула Ирма, видя что обидела его.— Нет, нет, милый Шоллер, вы сделать это не могли потому что два раза в это время жертвовали вашей жизнью для меня. О, я неблагодарная, я это знаю, но ведь я мать. В моем сердце теперь только одно, это страх за моего ребенка. Я спасена, а ребенок мой, быть может, погиб… о Боже, как вынести мне это!