И только сердце знает

Глава 88. Отец и дочь.

Мы уже знаем, что, когда раздался крик Ирмы о помощи и паровая баржа отчалила, все присутствующее на берегу были так поражены, что не знали, что предпринять. Вместе с другими громко выражал и старый Пэн свое изумление. Но в душе своей он торжествовал.

Все превзошло его ожидания, а благодаря быстрому исчезновению Нордгейма, в его владении оставалось еще тут лошадь с экипажем. С некоторой хитростью и недобросовестностью он чуть ли не в одно мгновение нажил себе состояние, и если он даже мог попасть под подозрение, то прямых доказательств про него не было.

Однако появление Шоллера и его отчаянная попытка спасения Ирмы испугала его.

Каким образом попал сюда этот человек? Кто был он? Что будет с его смелой попыткой? Какие будет она для него, Пэна, иметь последствия.

Эти вопросы не без основания очень тревожили старика.

Одна только дочь его Милли могла, вопреки его желания, приказания, привезти сюда этого человека. Посторонней не сделал бы того, что сделал он. Что побудило Милли пренебречь его волей? Не подслушала ли она его разговора с Нордгеймом?

Не выдала ли она его… дочь, родного отца? Не поддалась ли она подобно ему, подкупу? Или она действовала под влиянием с его проклятого добросердечия.

Пытливо и грозно его глаза остановились на дочери.

Милли не осмеливалась поднять взоров. Бледнея и дрожа, она стояла в стороне и сложив руки напряженно следила за исчезавшим пароходом.

Тяжелы были эти минуты для сознававшего свою вину Пэна. Макнел догадывался о происшедшем не совсем ясно сознавая подробности его.

Когда же вымазанный сажей человек, в одежде кочегар вышел из трюма удаляющегося парохода и стал грозить лопатой подплывающему Шоллеру, которого Макнел не знал, последний подошел к Пэну и закричал:

— Это Нордгейм на пароходе, и вы выпустили его!

Пэн был хитрая лиса. Он ожидал этого возгласа и ответил на него с хорошо сыгранным изумлением.

— Нордгейм? Кто такой Нордгейм?

— Нордгейм тот, которого зовут и Джоном Гулдом, — строго ответил Макнел, — это человек которого мы ищем.

— Ах, вот что, — насмешливо сказал он, — вы говорите про человека в сундуке! В таком случае я должен сказать вам, что я также мало знал, что находилось в сундуке., который так усердно глазами Аргуса охраняли, как не знал человека, о котором вы говорите и которого я сегодня первый раз в своей жизни вижу. Я не колдун и с преступниками в сообщничестве не состою. Я честный малый, и сказал вам что-нибудь против меня не придется.

Макнел ничего не мог на это ответить.

Виновность Пэна должна была быть обличена другими. Он был уверен лишь в одном, что там, на пароходе, спасался преступник, которого он был обязан доставить в целости.

Так как дело шло об убийце и остановить его не было иной возможности Макнел поднял револьвер и выстрелил по нему с целью не убить, а ранить его.

Нордгейм пошатнулся.

Макнел и чужой кучер закричали «Ура» и Милли в ужасе вскрикнула, а Пэн со сжатым от страха горлом произнес: «Проклятие!»

Еще одну минуту собравшиеся на берегу с напряженным, выжидательным вниманием следили за пароходом. Наконец он исчез во мраке надвигающейся ночи,

Макнел вскочил на лошадь уже раньше приведенною им на берег.

— Поезжайте сейчас с сундуком в Колумбию! — обратился он с приказанием к кучеру. —Передайте его в полицейское управление и донесите о том, что здесь видели. Поезжайте как можно скорей. Вот, возьмите эту записку и передайте ее шефу полиции. Вы можете этим заслужить себе награду. Я же еду вслед за пароходом.

С этими словами он вырвал листок из записной книжки, тайным шрифтом написал на нем несколько строк и передал его кучеру повторив еще раз приказание торопиться.

Экипаж двинулся.

— Авы, Джон Пэн, обо мне еще услышите! — сказал он хозяину, и умчался.

Отец и дочь остались вдвоем.

— Позови его скорей назад, он едет прямо в болото! — пробормотала побледневшая от испуга девушка.

Вместо ответа старик грубо схватил ее за руку и повалил на землю.

— А теперь я поговорю с тобой, негодная! — закричал он с загоревшимся гневом глазами. — Говори, что знаешь обо всем случившимся? Кто человек, который бросился в воду! Отвечай! Или клянусь я швырну и тебя за ним в воду!

Милли хорошо знала бешенные припадки злобы своего отца. Она дрожала за свою жизнь.

— Прости, отец! Я твое дитя! — воскликнула она.

— Если ты выдала меня этим людям ты перестала быть мне дочерью! — кричал Пэн, в возбуждении своем, сам себя выдававший. — Выдала ты меня, говори, выдала?

При этом он так жестоко махал над головой Милли рукояткой бича, что испуганная девушка боялась поплатиться жизнью за первое же слово признания.

— Нет, нет, — кричала она, умоляюще протягивая руки, — я ничего не знаю, я не виновата.

— Ты врешь, негодная! — кричал Пэн топая ногами. — Говори кто этот человек?