И только сердце знает

Глава 89. Ночное путешествие.

В это самое время стремилась и Ирма, всей силой своего существа, к той же цели.

Дороги она не знала и шла лишь по приблизительному направлению. Все больше удалялась она от реки, стараясь, однако не терять её из вида.

Не легко было её странствование.

Широкое болото, в котором Ирма едва не потонула, перерезало ей путь заставив идти большим обходом.

Таким образом ее закинуло к дремучему лесу, где река уже совсем скрылась из глаз её.

Зловещие ночные звуки стоном проносились в лесной тьме.

Опоссумы, дикие кошки, и собаки бегали и прыгали с дерева на дерево. От времени до времени в самой чаще слышались ползущие шаги дикого зверя готового к прыжку нападения.

Раз, у самых ног её со свистом проскользнула змея, а вдали, сверкнула пара глаз большого дикого зверя. К счастью у неё в кармане был револьвер, почти бессознательно взятый ей с судна. Значит она была не совсем беззащитна.

Страх обуял ее. Первый раз в жизни она ступала в дремучий лес и зловещая жизнь его наполняла ее ужасом. Болото служило ей единственным указанием дороги, и она старалась идти близ края его, ощупывая его длинной палкой. Где-нибудь да должен был быть конец его, а за ним опять река.

Материнская любовь вела ее. Материнская любовь поддерживала её истощённые силы. Все дальше углублялась она в лес. Ведь другой дороги к её ребенку не было. А его она должна была найти, найти, хотя бы ценой своей собственной жизни!

Так прошли часы.

Ирма была близка к полному отчаянию.

Наконец, первые лучи рассвета осветились и издали, блеснула река.

Ирма ожила. Теперь пристань уже не могла быть далеко! Самая трудная часть ночного странствования была осилена.

Вдали на вершинах гор, в серебряном блеске своем, вставал месяц, и краткий союзник ночи залил светом дорогу. Картина была так прекрасна, так возвышенна, столько теплой надежды таилось в ней, что Ирма сложила руки в молитве и с воскреснувшей надеждой возвела взоры к небу.

Быстрым шагом пошла она теперь вперед. Под ногами её была опять твердая почва.

Через несколько времени она дошла до реки.

По ту сторону её виднелись огни. Она приближалась к пароходной пристани.

Ее ожидало там первое разочарование. Берег был пуст, и она ожидала еще найти там перевозчика и других людей.

Не взяли ли они ребенка с собой на ту сторону?

Она хотела закричать, но расстояние было большое, а утомление и страх сжимали ей горло.

Так как Милли по обыкновению своему спрятала лодку в камышах, чтоб воры не могли похитить ее, Ирма не видела средств переехать на тот берег и с упавшей надеждой пошла к холму, за которым был оставлен Шоллером ребенок.

Она поднялась на вершину его.

Сдавленный крик вырвался из её груди.

На земле лежали сапоги и сюртук Шоллера снятые им перед тем, как он бросился в реку.

Значит она была на месте.

Задыхаясь, почти теряя сознание, она шатаясь прошла еще несколько шагов.

Потом она остановилась.

Месяц ярко и ласково освещал пустынную местность.

Внизу, близ воды Ирма надеялась найти своего ребенка! Но его не было!

Может быть он лежал скрытый кустом и спокойно спал осененный ангелами, между тем как она изнывала от страха за него.

Она так ослабла, что должна была удержаться за ниспадающую с дерева ветку, чтоб не упасть.

Но силы вернулись, почти бегом она спустилась с холма.

Ребенка своего она не нашла, но нашла место где он сидел.

На траве лежал полузавядший букет полевых цветов. Пестрые камешки, последняя игрушка ребенка были разбросаны кругом.

А вот и след маленьких ножек на песке… все было там, кроме самого ребенка.

Ирма бросилась на землю.

Она подняла букет, этот последний, ей предназначенный подарок её ребенка, поднесла его к своим губам и покрыла слезами. Потом она спрятала па воспаленной груди своей это последнее дорогое, незабвенное воспоминание. Потом несчастная в стонах и рыданиях стала звать, сначала тихо, потом громче и громче свое обожаемое дитя.

Следы маленьких ног указывали на прямое, определенное направление и по ним шатаясь, в полузабытье пошла Ирма.

Склон холма, к несчастно, вел не к реке, но углублялся в лес, теряясь в нем.

Все громче, все отчаяннее раздавался клик матери в тихой, лунной ночи пробуждая жалобное эхо.

Блуждающим взором Ирма охватывала пространство.

Вдруг, она остановилась как окаменелая.

Что-то шевельнулось в кустах.

Лидди!

Возгласом неземной радости вырвалось дорогое имя из истерзанной материнской груди.

Потом несчастная с отчаянием на лице смолкла.