И только сердце знает

Глава 91. Неожиданная находка

У костра, замеченного Лидди во время её ночного блуждания двигались две фигуры: мужчина и женщина.

Это были супруги Мильтон, честные фермеры. Ферма их находилась за лесом, вдали от всяких дорог и только раз в каждая шесть или восемь недель, они отправлялись оттуда в город для закупки муки, яиц, ветчины, масла и пр. для покупки чая, табака, холста, платьев сапог и пороха.

Из такого странствования возвращались они теперь к себе домой.

Они уже целый день были в дороге и им предстояло еще двенадцать часов езды до дома.

Они сделали остановку па перепутье, чтоб дать лошадям отдых и па костре сварить себе ужин.

Между тем как Мильтон отпрягал от телеги пару усталых гнедых, его жена развела огонь и приготовила чай.

Затем, оба сели ужинать со здоровым аппетитом деревенских жителей.

Разговор шел о покупках, и о прибыли с проданных продуктов и о лошадях, то есть о всем том, что близко рабочему сельскому человеку.

Мильтон был человек лет сорока, здоровый, коренастый, но не грубый, с открытым лицом и парой добродушно глядящих глаз. Его жена не была красивая, но и не безобразная женщина, здорового вида.

Сегодня лицо её сияло от удовольствия сделанными покупками.

— Да, да, все очень хорошо, даже отлично, — говорил муж улыбаясь, — но…

При слове «но» он остановился, потому что для него наступила важная минута. Он вынимал из костра пылающий уголь и разжигал им свою глиняную трубку.

Это было для фермера целым священнодействием, так как трубка была для него высоким наслаждением.

— Незачем тебе и договаривать, — прервала жена его речь. — Твое «но» я хорошо знаю! Ну что же делать? — продолжала она со смехом, — нельзя же желать себе уж полного счастья, если Господу Богу и не угодно было благословить нас детками, то все-таки он послал нам многое за что мы должны от всего сердца благодарить Его. Мы здоровы, сильны, кое-что уж прикопили себе. Когда я только думаю, как тяжело давался моим родителям в Англии кусок хлеба, то вижу на сколько нам лучше здесь. Работать нам может быть приходится и больше, но зато у нашего стола и другие могут быть сыты.

— Правда, — подтвердил фермер, выпуская густые облака дыма, — а потому еще более радостно было бы иметь около себя сына или дочь, смотреть как растёт родное детище и сделать из него для жизни хорошего человека. Но конечно, ты права, всякому остается чего-то желать жаль только, что нам то пришлось желать и не иметь того, что было бы па земле самое дорогое, милое… ну, да оставим этот разговор. Теперь ведь мы уже знаем, что навсегда должны отказаться от этого счастья.

Фермер отвернувшись намеренно остановил взоры на стоящих, поодаль лошадях, между тем как жена его втихомолку утирала глаза передником.

Да, да, она была лишена этого материнского наслаждения, и лишение это было для неё еще чувствительнее, чем для её мужа, потому, что он всегда был занят своими работами в поле, между тем как она, в доме, тяжело чувствовала свое одиночество.

Супруги продолжали разговаривать, когда, вдруг, внимание фермера обратились на лошадей.

— Ого что там такое? — сказал он, вскакивая и видя, что обе лошади повернули шеи и фыркали и со всеми признаками испуга побежали к костру.

— Может быть индейцы? — сказала женщина, так равнодушно, как будто это было бы совершенно обыкновенным явлением.

— Ну это положим нет, — возразил фермер, бросая острый взгляд на окрестность, — скорей мы должны быть готовы на борьбу с волками.

— Ну, полно! — засмеялась она. — Ты все еще думаешь о том волке, который сегодня бродил на нашем пути.

— Конечно, он может быть чуя добычу все время пробрался за нами. Предосторожность лучше легкомыслия, матушка! Пойду, лучше достану свое ружье. Оно, кстати, заряжено.

Мильтон исчез па минуту под крышей телеги и, затем, вернулся с блестящим оружием к огню, где стал предусмотрительно осматривать его.

— Если ты так думаешь, поедем дальше, — сказала ему жена

— Ехать дальше нельзя, слишком темно, матушка. Мы должны дождаться, когда выйдет луна. Тогда мы поедем скорей, чтоб вернуть потерянное время.

Жена согласилась. Она вытирала котел и всю посуду, пока муж старался успокоить волнующихся лошадей.

Потом оба вернулись к огню и только что женщина громко захохотала в ответ на какую-то штуку своего мужа, как лошади, теперь уже привязанные к телеге страшно забеспокоились и стали тянуть за узды и бить ногами.

— Гляди, гляди, что ни будь да есть там, — серьезно сказал фермер. — Теперь надо смотреть в оба. Полезай на телегу, жена!

— Огонь лучше защитит чем телега, — отвечала она. — В случае, нужды я и головешкой сумею защититься от волка. Я буду следить вместе с тобой. Четыре глаза лучше двух.

Оба устроились па стороже и оба с волнением ждали, когда, со стороны опушка леса, послышался шум, как будто легкие, короткие шаги приближающегося человека.

— Значит и впрямь индейцы? — подумали сразу оба, ничего, однако не проговорив.

Но вдруг в ночной тиши раздался пронзительный крик.