И только сердце знает

Глава 96. Так близко и все-таки так далеко!

Ирма чувствовала, что последние силы уже покидали ее, когда она, наконец увидела, что лес уже совсем редел, а за ним показался большой цветущий луг.

На сколько глаз её мог обнять пространства, она не видела ничего другого, кроме сочной травы, граничащей лес.  

Она облегченно вздохнула. Она знала теперь куда направлять шаги свои и была спасена от опасностей, которыми кишел громадный лес.

В полном истощении она села на землю, чтоб собраться с силами.

Голод чувствовался все сильнее, но нигде не было видно фруктов, которые могли бы утолить его.

Устало глядела вдаль Ирма… нигде не было видно пи фермы, никакого признака человеческой жизни.

Только лес и луг представлялись взорам! Опять она подумала о ребенке… если он небыль счастливее её, и не нашел человеческого жилья то, наверное, должен был погибнуть.

Но где бы могло маленькое существо найти себе приют? Ведь в окрестностях перевозного дома Джона Пэнна, на протяжение многих миль, не было ни одного поселка. Что Лидди её не было в доме Пэнна она знала уже от Милли, страдающей от исчезновения девочки.

Первые же минуты отдыха от ошеломляющих опасностей вернули несчастную мать к ужасу неведения о судьбе её возлюбленного ребенка.

Томление о нем вырвало ее от минутного покоя. Опять она должна была идти, идти все дальше и дальние, искать своего ребенка, или… узнать какая судьба ее постигла.

Но куда она должна была направить свои шаги? Дороги не было.

Что было ей делать? Она должна была продолжать свои блуждания, наугад… может быть ей встретятся люди, которые скажут ей где она находится, и в беспомощном положении её помогут ей советом.

Солнце отвесными лучами опаляло одиноко идущую женщину.

Она воссылала к небу молитвы благодарности и мольбы. Она умоляла Всевышнего об избавлении от муки в которых жила о возвращении ей её ребенка.

Если его уже не было в живых, то пусть же Господь и ее призовет к себе, избавит из земных страданий и в Царстве Своем соединит с ним.

Где была цель её жизни без него?

Нет, нет с ним она все потеряла. Отец закрыл ей свое сердце; в справедливом гневе своем негодующий старец изгнал её из своего замка. Он уже не был её отцом покровителем.

Материнское сердце уже не билось для неё, оно умерло разбитое горем!

А тот, которым она пожертвовала всем, всем что только имела, он покинул ее и хотел отнять у неё последнее… её горячо любимого ребенка… и может быть уже отнял его!

В таких мучительных мыслях она все шла и шла. 

Материнская любовь превозмогает все… истина эта нашла свое

глубокое применение на несчастной, тяжело испытанной Ирме.

Сверхчеловеческие усилия делала она с тех пор как рассталась со своим ребенком… но наконец силы изменяли ей.

Но вот, вдали показалось, что-то похожее на легкое дымовое облачко.

Надежда воскресла в Ирме.

Малейший признак возможности выбраться из ужасной пустыни возбудил в ней новое мужество и новые силы.

Еще в бесконечной дали виднелось облако, но Ирма, не теряя духа пошла по направлению его.

Материнская любовь вдохнула в нее исполинскую силу и выносливость, на которую она не думала себя способной.

Она была уже не далеко от облака, по все еще не ясно определялось происхождение

Могла ли она надеятся, что близится к человеческому жилищу?

Подходя она все ускоряла шаг.

Вот наконец, показалась соломенная крыша над которой клубился дым.

Значит она не ошиблась… значит опять судьба свела ее с людьми, которые в состоянии будут помочь ей в её ужасном положении, а главное поддержать её силы пищей.

Сильнее забилось сердце одинокой странницы, когда она уже ясно увидела перед собою домик, который казался жилищем фермера.

Вот уже видна и изгородь.

Недалеко от домика, в поле щипала траву лошадь. Людей еще не было видно.

Ирма облегченно вздохнула.

Наконец уже она будет не одна, наконец явится помощь ей.

Еще скорей, поддерживаемая надеждой, пошла Ирма. Наконец она у цели.

Простая деревянная изгородь окружала убогую полуразвалившуюся хижину. Она была выстроена из неотёсанных балок и имела соломенную крышу.

Все в ней имело, дикий заброшенный вид.

Вместо окон в стене проделаны были отверстия из которых выступал дым.

Стойла, примыкающие к хижине, были в состоянии развалин и казались вне всякого употребления.

Если бі не было дыма выходящего из плохой трубы и отверстий, заменяющих окна, Ирма сочла бы хижину необитаемой.

Но что было бедной женщине до внешнего вида жилища; лишь бы ей найти в ном убежище и пищу.

Не успела она еще войти в домик, как у самого входа в него, обессиленная, упала без чувств.