И только сердце знает

Глава 101. В больнице.

Ирма сидела, прислонившись в углу дивана.

В голове её точно стучали молоты, пульс усиленно бился

— Потрудитесь подождать несколько минут, мисс, — сказала сиделка, входя в комнату, — доктор Гастор будет сейчас, здесь.

Ирма утомленно подняла опущенные веки.

— Про кого вы говорите? — спросила она.

— Про доктора нашего учреждения, ответила словоохотливая сиделка, — он пользуется большим расположением всех больных и, наверное, понравится вам.

Ирма ничего не отвечала.

— У него очень доброе сердце, — продолжала женщина, — с бедных он не берег никакой платы, заботится о том, чтоб поправляющиеся после опасных болезней скорей укреплялись, посылает им вино, детям, при уходе их, если родители их бедны, даст пару, другую долларов, словом он душа человек. Но за то наш директор…

Она прервала свою речь.

Дверь соседней комнаты открылась; стройный, элегантный господин вошел с легким поклоном и сказал звучным голосом.

— Позвольте просить вас войти, мисс.

Ирма механически поднялась, по рука её протянулась в воздухе ища опоры; служанка услужливо подошла к ней и повела ее в комнату доктора.

— Прошу вас садиться, —сказал он.

Ирма опустилась на кресло, стоящее около письменного стола молодого человека.

Доктор наклонился к ней. Одного взгляда ему было достаточно чтоб определить в больной тяжелое горяченное состояние.

Сочувственно он посмотрел на прелестное лицо молодой женщины; никогда еще не приходилось ему видеть такой безукоризненной красоты.

— Имеете вы средства, чтоб заплатить за содержание ваше в этой лечебнице, — спросил он мягко и участливо, окинув взором бедную одежду Ирмы.

— Да, — ответила Ирма, у которой было пятьдесят долларов данных ей фермером.

— Я сейчас прикажу отвести вам постель, вам надо как можно скорей снять с себя все мокрое, — с этими словами он поспешно пошел к колокольчику.

Кто-то постучал; молодой доктор повернулся и направился к двери.

— Как, это вы, господин директор, — изумленно воскликнул он.

— Я только что слышал от сиделки, что к нам явилась новая больная, —и взгляд его пытливо остановился на сидящей против него Ирме, бледной, в изнеможении прислонившейся к спинке кресла.

— У дамы сильнейшая горячка,

— Где, в общей зале? —опросил с некоторым замешательством директор.

— Да, а то где же еще? — удивленно спросил доктор Гастор. Директор не отвечал. Он ближе подошел к Ирме; его глаза как прикованные остановились на её благородно очерченном, бледном лице… жадно скользнули его взоры по её классической прекрасной фигуре.

Он подошел еще ближе, с трудом молодая женщина открыла глаза.

— В состояний вы, — спросил он, — ответить мне на несколько вопросов, мисс, я не буду долго утруждать вас. Скажите мне только ваше имя, происхождение и положение, этого требует порядок нашей лечебницы.

Ирма утвердительно наклонила свою красивую голову.

Молодой врач нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

— Но разве этих вопросов нельзя отложить до завтра, господин директор, сказал он укоризненно, — даме безусловно необходим покой.

Директор вскинул на него гневный взгляд.

— Ведь, дама изъявила свое согласие ответить мне на несколько вопросов. Во всяком случае это займет лишь несколько минут, а в это время сиделка, по моему приказанию уже устраивает комнату в первом этаже.

Доктор Гастор взглянул на директора, протест неудовольствия выразились на его лице.

Директор сел к письменному столу и снова обратился к Ирме.

— Могу я узнать ваше имя?

— Ирма Нордгейм.

— Вы замужем?

Наступила минута молчания, в комнате была полная тишина.

— Я… была… замужем.

Глаза директора загорелись, как глаза дикого зверя.

— Позвольте сделать еще один, последний вопрос, ваше происхождение?..

— Графиня Гогенштейн.

Директор отпрянул. Какое-то загадочное выражение, прошло по его чувственным чертам, но он ничего не сказал.

Доктор Гастор также в изумлении молчал.