И только сердце знает

Глава 108. Разбитое сердце.

Уже несколько времени жители Нового-Орлеана были взволнованы дерзкими ночными нападениями.

Многие господа высшего общества подверглись им. Все находящиеся при них деньги делались добычей ловких разбойников.

Нападения совершились так неожиданно, что нападаемому не оставалось времени для защиты. Человек, лицо которого было покрыто маской бросал свою жертву на землю и, под угрозой мгновенной смерти, вымогал у неё все деньги и драгоценности.

Эти ограбления носили на себе печать особенной таинственности потому что одни только те господа, которые выходили из клуба подвергались им.

А еще более изумительно было то, что жертвами выбирались лишь те, которые после счастливой игры возвращались с крупными суммами.

Весь Новый-Орлеан терялся в догадках.

Каким образом узнавал разбойник на кого именно падал выигрыш?

Имел ли он тайные сношения в клубе?

В воздухе носились странные слухи.

Но вот разбойничьи нападения внезапно прекратились. Все вздохнули свободнее.

Капитан Варрен, был в доме Сент-Артея желанным гостем: старый плантатор делал все возможное, чтоб привлечь его к себе. Не заметили, ли он, что дочь его была заинтересована молодыми, человеком?

Невинное дитя всецело отдало свое сердце загадочному чужестранцу. Как легким дуновением весны пахнуло на нее любовью. Исчез громкий смех, веселая непринужденность с которыми молодая девушка порхала как птичка по дорожкам сада и по залам роскошного отцовского дома. Мечтательно проводила она часы. Все мысли, все чувства её принадлежали заполонившему ее человеку.

И ничего не было сделано Варренем для завоевания этого целомудренного юного цветка. Его обращение с девушкой хотя внимательное и вежливое было, однако холодно и сдержанно.

Когда, по просьбе Сент-Артея, ему приходилось говорить о своих похождениях на западе, рассказ его дышал скромностью. Личности своей он никогда не выдвигал из общей картины, что заставляло считать его чуждым всякого честолюбия.

Только относительно мистрис Бокен, делающей все возможное, чтоб завоевать себе интересного капитана, он несколько выходил из своей замкнутости. С ней красавец доходил даже до некоторой галантности.

И это то отличие кузины её глубоко огорчало бедную Луизон.

Она знала мистрис Бокен за суетную женщину, за коварную кокетку. Чистая, невинная девушка часто лучше, опытного человека умеет прочитать в сердце подобной женщины. Луизон невыразимо страдала, когда видела, как часами проводила время Варрен с вдовой.

Она увядала, как жаждущий небесной росы цветок: напрасно старались озабоченные родители узнать, что случилось с их сокровищем.

Таким образом протекло несколько недель.

Визиты Дублея стали все реже и реже.

С Варреном он входил в разговор лишь в случаях крайней необходимости.

Его взгляд мрачно останавливался на капитане и только железное спокойствие последнего и уважение к хозяину останавливали проявление открытой вражды, которая должна была привести к кровавой развязке.

Дублей давно страстно любил Луизон, но до сих пор застенчивость мешала ему открыться ей в своих чувствах.

В один прекрасный, летний вечер Варрен со своими друзьями был у Сент-Артея.

Все сидели на веранде отдаваясь впечатлению волшебной прелести природы. Вдали, в темном парке сверкали светящиеся жуки, переходя от дерева к дереву и придавая молчаливым группам пальм вид зачарованного леса.

Сент Артей обратился к молчаливо сидящему Варрену, казалось очарованному чудным зрелищем.

— Ну, что скажете вы о нашем юге, господин капитан?

— Ваша природа величественна! — сказал Варрен.

— Я слышал, что вы намереваетесь купить себе здесь поместье, — продолжал плантатор, подвигая Варрену ящик с сигарами.

— Да, это было моим намерением, — спокойно отвечал капитан, — но так как до сих пор я не нашел ничего подходящего, а между тем различные обстоятельства требуют моего возвращения на север, мне придется отказаться от этого плана.

Он зажег себе сигару и взгляд его бегло скользнул по лицу Луизон.

Она побледнела как полотно. Её прелестное личико казалось застыло в страдании.

— Что с тобой, дитя мое? — озабоченно воскликнула мать испуганная бледностью дочери.

Луизон покачала прелестной головкой.

— Нет, я совершенно здорова, мама, — прошептала она беззвучно.

— Не прогуляться ли нам по парку? — вмешался в разговор Борегар.

Все выразили согласие. Такая прогулка при лунном освещении была заманчива.

Дублей бросился, чтоб предложить руку Луизон; несколько молодых людей тоже поспешили к ней, но случилось нечто неожиданное.

Около неё очутился капитан.

Холодно подал он ей руку и равнодушно болтая пошел рядом с ней.

Дублей был вне себя. Мистрис Бокен завладела им и приводила его в отчаяние своей навязчивостью.