И только сердце знает

Глава 122. Конец

Свадебные гости оживленно разговаривали, в ожидании хозяина и молодых.

Появление постороннего господина не осталось незамеченным и каждый делал свои замечания по этому поводу.

Но минуты проходили за минутами и гостями начало овладевать нетерпение. Все взоры были устремлены на дверь; разговоры смолкли.

Вдруг, на пороге комнаты показалась фигура госпожи Бокен. Она была бледна; глаза её сверкали зловещим блеском.

Все вскочили с своих мест, испуганно глядя на молодую женщину.

— Где мой Георг? — кричала она, бегая вокруг стола.

Гости изумленно переглядывались. Что это могло значить?

— Дайте мне моего Георга! — продолжала вскрикивать госпожа Бокен, — верните мне моего прекрасного, гордого возлюбленного; священник уже ждет нас, он нас обвенчает! Приди же, Георг, к твоей невесте — я жду тебя!

Дикий хохот безумной огласил залу.

Среди присутствующих произошло смятение; мужчины окружали сумасшедшую, женщины разбежались по углам.

Но госпожа Бокен прорвала цепь окруживших ее людей, и продолжала неистово кричать.

— Приди же, отзовись! К чему ты от меня прячешься? Ты думаешь я сердита, что ты женился на Луизон? Что же такое; у тебя уже есть две жены; возьми и меня, гордый принц! Ты видишь, я все отдала тебе, все свои богатства; и я так хороша! Приди же, иди скорей, священник ждет нас… Где же он? — продолжала она, озираясь. — Он хочет уйти от меня, к чему он прячется? А, а — вот ты где! Я тебя вижу! Я тебя вижу голубчик, ха, ха, ха! Не спрячешься! Я увидела тебя!

И, с диким криком, она бросилась на группу, забившихся в угол дам.

Несколько женщин упали без чувств; безумная была страшна.

— Отдайте мне моего жениха, — кричала она, — я хочу, чтобы он вернулся!

В одно мгновение сорвала она с головы одной из дружек вуаль и накинула его на свои разметавшиеся волосы.

— Я готова! Ведите меня в церковь! Ха, ха, ха — четвертая жена! Но это ничего, мы поедем на Соляное озеро, ты будешь королем мормонов! Там ты можешь иметь сто жен, как царь их! Да, всех кто тут есть, ты можешь взять, всех, всех!

Она обхватила стоявших около неё, дрожащих от страха и плачущих девушек и, с необыкновенной силою, свойственной сумасшедшим, потянула их за собой.

Прибежавшие лакеи и несколько человек мужчин тщетно пытались освободить несчастных жертв.

— Оставьте меня, пустите меня! — отбивалась безумная, и сильные, рослые мужчины не могли совладать с ней.

В эту минуту она заметила подошедшего господина в военной форме и кинулась к нему на шею.

— Наконец-то! Наконец я нашла тебя.! Что ж ты медлишь? Разве я недостаточно хороша для тебя? Взгляни же! Все они лежали у моих ног, моля о моей любви!

Зала представляла ужасный вид. В одном углу сбились в кучку до смерти перепуганные женщины; некоторые из них потеряли сознание. Здесь бледные лица мужчин, а среди них безумная.

Она вцепилась руками в стоявшего перед ней, глаза её горели. Напрасно старался он освободиться от сумасшедшей; она прижалась воспаленными губами к его губам, впиваясь в них своими маленькими, белыми зубами. Капли крови, как алый жемчуг скатывались на её бледно зеленый праздничный наряд.

Наконец, окружавшим удалось оторвать ее от её жертвы.

Пришлось прибегнуть к полотенцам и салфеткам, чтобы связать ее. Растерявшиеся слуги только увеличивали смятение. Между тем в напряженной, от волнения и ужаса, атмосфере пронеслась роковая весть нового несчастья, катастрофы с хозяином дома. Все окончательно потеряли головы и метались из стороны в сторону, не зная, что предпринять; а среди всего этого хаоса раздавался жалобный крик сумасшедшей:

— Георг, мой возлюбленный! Отчего ты не идешь?

Посреди залы лежали опрокинутые стулья; осколки разбитой посуды покрывали паркет, среди картины ужаса и оцепенения.

***

Между тем, служанки, ожидавшие на втором этаже Луизон, чтоб переодеть ее, в испуге вернулись в людскую и сказали, что молодая барыня, как ветер пролетела по лестнице и запершись в своей комнате, не впускала никого.

Но было ли это бледное как мрамор, неподвижное лицо — лицом сверкающей счастьем молодой, за несколько минут перед этим радостно шедшей под руку с своим мужем?

Это уже не был тот наивный ребенок, доверчиво смотрящий в будущее; это была обманутая женщина, счастье которой было искомкано, уничтожено злою рукой судьбы. Куда улетели сладкие, девичьи грезы? Розовые картины будущности, которые она рисовала себе с любимым ею человеком? Исчезли навсегда, в пучине горя и обманутые надежды; перед бедной Луизон оставалось безжизненная ужасная пустыня…

Убийственные слова, которыми полковник обвинял преступника, подслушанные ею, поразили ее как удары молота.

Под тяжестью сделанного открытия, не помня себя, поднялась она в свою комнату кузина её убежала еще раньше.

Возможно ли было ей жиг после этого? Жить без него, которого она так горячо любила! Нет, такое существование было бы непрестанным источником мучений, адом. Она была женою человека, дважды клявшегося в верности, перед алтарем, своим женам, не задумавшегося связать себя и с третьей, преступной, неразрывной цепью. Могла ли она жить, мирясь с таким позором?