Музыка:
Abel Korzeniowski – A Thousand Times Good Night
Abel Korzeniowski – Queen Mab
«Пусть чувства мгновенно окутают воздух,
И нежная дрожь пробежит по губам,
Не думал я и не знал, что можно
Легко так довериться сказочным снам…»
Юнги претит общество, он всеми силами пытается сбежать в свой мир, где спокойно и тихо, где мятая постель, подушка, пахнущая мятой, и бесконечная ночь. Он надевает наушники и прикрывает глаза, позволяя полудрёме осесть на ресницах. До концерта ещё пара часов, все приготовления сделаны, стаф и мемберы знают, что сейчас Мина лучше не беспокоить, он растворился в музыке.
Но мало кто догадывается, что в ушах у меланхоличного репера звучат не аккорды и биты, в них смех и слёзы, шёпот и покашливания, шорох страниц и шелест простыни, далёкий гудок последней электрички и близкое «тик-так» настенных часов.
– Когда ты уезжаешь? – спрашивает она лениво, разморенная духотой летней ночи.
– Завтра.
– Завтра? Уже завтра?
– Ты удивлена?– его голос кажется ему чужим, незнакомым, но Юнги знает, что в тот момент в нём звучит счастье, как и во все другие, когда рядом с ним Т/И.
– Нет, просто… – и он как наяву видит её хмурые брови, что строят складку на переносице. – Я и не заметила, как пролетело время.
«Я тоже не заметил…»
– Ну, тур же не будет вечно длиться, – он хочет успокоить её, выдавая слова быстрее, чем разум осознаёт их. – Всего лишь до декабря.
– Всего лишь… – вторит она, выдыхая.
Он откидывается на подушки, откладывает телефон на прикроватный столик, блаженно прикрывает веки, что скрывают от уставших глаз свет ночника. Т/И следит за его движениями, улыбается, пряча улыбку за упавшими на лицо волосами.
– Ты всю жизнь собираешься записывать наши разговоры на диктофон?
Он, не открывая глаз, тянет руку к ней, ловит запястье и притягивает к себе, и Т/И не против положить голову на грудь парня, чтобы слушать тихое биение родного сердца.
– Когда буду далеко, смогу в любой момент услышать твой голос, – шепчет Мин, потому что ему не хочется разрушать тишину словами. Он готов навечно застыть в этом мгновении, обхватывая любимую девушку, ощущая обнажённой кожей предплечья её тепло, считая неосознанно удары пульса на её запястье.
– Ты всегда можешь позвонить.
– А если будешь спать?
– Ради разговора с тобой могу пожертвовать и сном…
Он усмехается, приглаживает волосы Т/И, щекочущие ему подбородок.
– Нет, я не готов к таким жертвам с твоей стороны. Ты должна хорошо высыпаться, – включает он «заботливого невыносимого Юнги», о котором не понаслышке знают мемберы.
Часы неумолимо отмеряют секунды, приближая утро и печальные улыбки расставания. Минута, вторая, третья…
– Спишь? – почти беззвучно спрашивает она и приподнимает голову.
– Не могу заснуть, – выдыхает он ей в губы, которые слишком близко подобрались к уголкам его рта.
– Почему же? – она тянет ладонь к щеке парня, нежно проводит кончиками пальцев по его носу, скулам, по ямочке на подбородке, которая появляется от улыбки.
– Не знаю, – он распахивает ресницы, встречаясь взглядом с Т/И. Мин и правда не знает почему, день был тяжёлый, почти весь потраченный на сборы и решения последних вопросов перед долгим путешествием, но сейчас ему так легко и просто, усталость сбежала, испугавшись ночной идиллии. – Расскажи что-нибудь.
– М-мм, – она медлит с ответом, в голове все слова разбежались, оставив после себя приятную невесомую пустоту.
Он дует ей в лицо, сгоняя с него выражение крайней задумчивости, Т/И смеётся от щекотки.
– Я похоже знаю, что тебя сможет усыпить.
– И что же? – у него даже бровь от любопытства приподнимается.
– Королева Мэб.
Юнги забавно приоткрывает рот, на кончике так и вертится вопрос:
– Кто?
– Помнишь, я когда-то учила монолог Меркуцио, чтобы поступить на театральное?
Он не помнит. Да и как? Это было года… три-четыре назад?
– Расскажи.
Он готов слушать её голос веками, и неважно, какие монологи.
«Повелевает снами эта фея
И малышей встречает в колыбели.
Величиной с колечко из агата,
Что раньше лорды на руках носили…»
Отредактировано: 31.03.2019