И в каждой песне есть душа, а у каждой души – своя история.

Мне не жаль

Песня: The Rose – Sorry

Сегодня я всю ночь терзала себя воспоминаниями. Какая смешная шутка, ты бы сейчас не смог скрыть усмешку, если бы прочитал мои мысли. Хвала небесам, всем известным богам и эволюции, что телепатия – способность не нашего приземлённого человеческого порядка.

Хотя вот многие считают тебя уж кем угодно, но не человеком.  Ты для них кумир, идол, бог (чаще всего разрушений), лидер, старший брат, вдохновитель, гений и просто смысл, ради которого стоит просыпаться иногда по утрам.

Как бы было прекрасно зачеркнуть чёрной ручкой неразборчивые записи воспоминаний в блокноте памяти, чтобы их никто и никогда больше не смог распознать, стереть ластиком грифельные штрихи, что на сердце глубокими складками-ранами осели, сдуть синтетические крошки в бесконечное пространство и не париться больше. Как было бы чудесно: «Вы действительно хотите безвозвратно удалить этот файл?» – «Да» – «Эта папка пуста». Белый экран, корзина чиста, и больше никаких бессонных ночей и всхлипов в подушку в пять часов утра.

Выдыхаю в попытке успокоить расшумевшиеся нервы, что стуком сердца заведуют и неприятным звоном в ушах поют. Сжимаю уже и без того смятую фотографию, хватаюсь за эту бумагу, как за последний островок спокойствия в этом бушующем людском океане, что вокруг. И стараюсь, изо всех сил стараюсь не поворачивать голову вправо, чтобы не увидеть твоё лицо, чтобы не потерять последние крохи самообладания, чтобы не разрыдаться во весь голос на виду у всего мира, на виду у тебя.

– Вы идёте? – сзади кто-то толкает в лопатки, приходится сделать пару вялых шагов навстречу пугающему будущему. Так долго оттягивала этот момент, но до ноющих бабочек в животе хочется тебя увидеть, поэтому я всё же пришла.

«Мне не жаль…»

Девушка, скорее даже девочка, передо мной что-то щебечет, подаёт блокнот, Шуга спрашивает имя, пишет пару строчек с заезженными фразами, ставит автограф,  фанатка счастливо смеётся, когда пепельноволосый парень бросает ей банальный невинный комплимент. В его глазах заинтересованность и доброжелательность плавают на поверхности, перекрывая так умело скрываемые равнодушие и бесконечное желание поспать. Но это всё до тех пор, пока он не увидит меня.

– Привет, – как заведённый кидает он, улыбаясь стандартной улыбкой.

Но вот я сдуваю упавшие на лицо пряди, провожу по волосам, заводя их назад, и уголки его губ падают, он щурит глаза, в которых пробегает тень узнавания.

Какая ирония, Юнги был первым, с кем ты познакомил меня после переезда в Сеул. Только он знает нашу с тобой историю во всех красках, оттенках и мазках, только он знает о нас чуть меньше, чем мы сами, только он часто с нами проводил те редкие беззаботные солнечные деньки, когда вы ещё не стали трейни. Только он вправе ненавидеть и презирать меня, ведь был близким другом как мне, так и тебе.

– Привет, Юнги-я, – смущённо улыбаюсь, надеюсь, под смущением ты найдёшь моё признание вины. И почему мне так стыдно смотреть в глаза именно тебе? – Сколько лет, сколько зим?

Он молча забирает из моих сжатых пальцев мятое фото, поджимает губы, отчего горло сдавливается подступающими слезами, но это даже к лучшему, что у меня пропал дар речи, ведь он не заговорит со мной, а мне больше нечего сказать ему в своё оправдание. Знаю его характер, он даже не будет слушать мои попытки извиниться.

Зачаровано наблюдаю, как ручка порхает по бумаге, и заворожённая этими движениями тонких пальцев даже не осознаю смысл слов, что лесенкой выстраиваются в связное… пожелание, угрозу, сожаление? У меня будет время прочитать и подумать об этом, но после. Сейчас же мурашки холодными капельками пота скапливаются на шее, тело, да и разум, не готовы к встрече… с ним.

Забираю фотографию, отступаю вправо, где меня уже ждёт следующий мембер, а Мин бросает вслед с досадой и острым желанием задеть:

– Зря ты пришла.

«Я не сожалею…»

Игнорирую подколку рэпера и натянуто улыбаюсь Джину. Мы виделись с ним пару раз, но он, скорее всего, меня не помнит. Да, точно. Он ведь даже имени моего запомнить не мог, тогда Джун из-за этого на него ворчал.

Ещё одна подпись на смятой матовой бумаге, и дальше, я всё дальше двигаюсь к цели. Чонгук, Тэхён, Чимин – с ними меня не знакомили, Пак так вообще пришёл в их компанию спустя два года, как я оборвала все связи и сбежала из Сеула в родной Ильсан.

«Мне совсем, нисколечко, не жалко…»

Семь лет уже прошло, а я всё повторяю одну и ту же мантру: «Мне не жаль… мне не жаль… не жаль...» – и так до бесконечности, по кругу, пока сознание не устанет топиться в сожалениях и нагоняющих слёзы «а что, если бы…».

~ ღ ~ ღ ~ ღ ~

«Ты действительно хочешь расстаться?» – столько боли в его голосе, столько непонимания.

«Да, Джун, прости, но давай на этом закончим»

«Понятно» – его голос так тих и безжизненен, что страшно становится: а что, если ты больше никогда не увидишь этих ямочек на щёках, задорного огонька в тёмных глазах, заливистого смеха, от которого тепло и уютно на душе? – «Скажешь хотя бы, почему?».