И влюблены, и женаты, но... - 1

Глава 2

Глава 2

Страж кивнул и задумчиво подтвердил.

– Да, именно этого я, исходя из слов Мары, и опасаюсь. Сами посудите, она не сказала: «Керт будет вас там ждать и может вам помешать, она сказала: «Керт будет вас там ждать, ЧТОБЫ ПОМЕШАТЬ!»

– Но это возможно, только в том случае, если Керт знает причину возникновения пространственно-временной аномалии! А это невозможно! – взволнованно возразила Пандора. – Ты ведь сам сказал, – напомнила она Русалу, – сам сказал, что я единственная, кому достался дар Кроноса…

– Он сказал, что ты – единственная из ПОТОМКОВ Кроноса, – напомнил уже ей Ганимед. – Однако у Кроноса, как все мы знаем, есть еще и предок. И этот предок легко мог не только почувствовать пространственно-временную аномалию, но и просмотреть сценарии возможного будущего.

– Легко мог БЫ, ты имел в виду, – поправила юная богиня. – Ему ведь закрыт доступ к нашему миру. Или я что-то пропустила?

Ганимед отрицательно покачал головой.

– Нет, ты ничего не пропустила, но с Офионом[1] возможно всё. Для того, кого не смог удержать в себе даже сам Тартар, абсолютно непреодолимых препятствий и преград просто-напросто не существует. Я вообще думаю, что его не столько изгнали, сколько он позволил себя изгнать. Ради Реи. Своей любимой дочери. Мне кажется, заглянув в будущее он увидел, что она либо серьезно пострадает, либо и вовсе перестанет существовать в результате Титаномахии[2] и поэтому уступил.

– Хммм… То есть, он не такое уж и абсолютное холоднокровное чудовище, как ты о нем говорил и его интересуют не только власть и месть? – заметила Пандора.

Ганимед криво усмехнулся.

– Не делай ошибки. Офион именно такой и есть. Абсолютное холоднокровное чудовище. И, кроме Реи, его интересуют только и исключительно власть и месть! Он одержим желанием вернуть её себе. И лютой ненавистью ненавидит всех тех, кто его с ней разлучил. Кроноса, конечно, в первую очередь, но и всех остальных титанов и богов ненамного меньше.

– И его можно понять, – пожала плечами Пандора. – Я бы тоже ненавидела тех, кто не просто разлучил меня с моим ребенком, но и готов скорее пожертвовать моим ребенком, чем позволить мне остаться при власти.

Ганимед тяжело вздохнул.

– Ора, ты не понимаешь. У Офиона не просто любовь, у него пунктик на Рее. Он хотел её только себе. И, разумеется, это не устроило Кроноса. Который был ей мужем. И не могло устроить остальных титанов и богов: все они тоже хотели жить.

– А-аа, – кивнула Пандора. – Вот оно что…

– О-оора, – усмехнувшись, закатил глаза Ганимед. – Это не то, что ты подумала. И вы тоже, – прошелся он насмешливым взглядом по Гордону, Невлину и Русалу. – Насколько я знаю, Офион любил Рею только как дочь. Просто он хотел, чтобы она всегда оставалась его маленькой девочкой. А она выросла и у неё появился муж и дети. И…

– Понеслось, – резюмировала юная богиня. – С этим понятно. А вот зачем ему стирать с лица земли Европу – этого я понять не могу. Что это ему даст? Уничтожение греков и римлян? И вместе с ними веру в богов олимпийцев? Но в 1219[3] году греки и римляне уже не поклонялись им, они уже восемьсот лет как верили и молились другому богу! Я бы еще поняла, если бы он уничтожил греков и римлян в тот период, когда у каждого их города был свой покровитель среди олимпийцев, жрецы ежедневно приносили им жертвы, басилевсы[4] строили храмы в их честь, чеканили монеты с их ликами и каждую победу или поражение объясняли их волей. В этот период да, подобная месть имела бы смысл! В тысячу же двести девятнадцатом – никакого! Разве что он проникся какой-то особой любовью к татаро-монголам, что решил им помочь? – усмехнулась она. – Или к тому же Бату-хану[5]?!

Ганимед криво усмехнулся и покачал головой, «в такт» каким-то своим мыслям.

– Как по мне, так всё гораздо проще. И, к сожалению, намного-намного масштабней, – нахмурившись проговорил он. – Я думаю, что Офион пытается выловить тебя, Русал, – посмотрел он на Стража.

– Меня? – искренне удивился тот. – Но…

– Поверь мне, он знает о тебе, – предупредил его возражения Ганимед. – О твоем существовании многие догадываются. Не о тебе конкретно, а о том, что у коридора Безвременья есть Страж. И не реши ты поиграть в сводника, так бы и продолжалось: о тебе продолжали лишь догадываться. Но ты засветился и Офион тебя почувствовал. И это не было случайностью. Он предвидел твой, так сказать, душевный порыв и ждал тебя. Точнее, момента, когда ты дашь о себе знать. Как именно он вмешался в настройку твоих чар и портала я не знаю, но мы знаем, что он это сделал и тем самым взял «в заложники» существование нашей реальности. Как именно он планирует заставить тебя высунуть нос из коридора Безвременья, я снова же не знаю. Как один из вариантов, он рассчитывает на то, что Керт переиграет нас с Пандорой и у тебя не останется другого выхода, кроме как в обмен на восстановление временной линии, согласиться на сделку с Офионом.

– И что же это будет за сделка? – озадаченно уточнила Пандора.

– Вероятней всего, ему нужен доступ к знаниям эльфов по части создания альтернативных реальностей, – предположил Ганимед.

– Ух ты! Значит, я в опасности! – присвистнул Страж. Глаза его радостно сверкнули. Он даже и не пытался скрыть того, что мысль о том, что ему грозит опасность вызывает в нем восторг.

– Не столько ты, сколько знания эльфов, – сухо напомнил ему не разделявший его энтузиазма Ганимед. – И, прежде всего, я говорю о тех знаниях, которые позволили им создавать альтернативные реальности. Вот только если их получит Офион, он не станет довольствоваться созданием альтернативной реальности лишь для одной планеты, как это сделали эльфы. Я полагаю, что он попытается создать совершенную новую реальность целой Вселенной. Свою собственную реальность, в которой не будет ни Эвриномы, ни Кроноса, ни Зевса, ни Тартара, ни других богов и титанов. Только он, смертные и Рэя.

Русал нахмурился, азарт в его глазах угас, уступая место осознанию масштаба угрозы.