И влюблены, и женаты, но... - 1

Глава 6

Глава 6

Как только за Ганимедом закрылась дверь, Пандора выдохнула и, как и была в одеяле, направилась… к зеркалу.

– Ох ты ж... – выдохнула она.

Из отражения на неё смотрела незнакомка.

Красивая молодая женщина с нежными, выразительными чертами лица, аккуратным подбородком, лёгким румянцем на щеках и спадавшими на плечи густыми, волнистыми волосами цвета гречаного меда. Большие, ясные глаза были цвета летнего неба – чуть серовато-голубые, с умным и почему-то немного печальным взглядом.

– Ну здравствуй, Агнешка… – пробормотала Пандора.

Поизучав своё новое лицо еще с пару минут, она хмыкнула и отступила от зеркала. Надо было одеваться. И процесс этот, насколько она помнила, в эпоху жизни Агнешки был тем еще квестом с элементами акробатики.

– Ладно, как-то справлюсь, – пробормотала она, подумав, что в крайнем случае она всегда сможет использовать в качестве камеристки Ганимеда. Он, конечно, постенает и поизображает из себя жертву для приличия, но в итоге сделает всё как надо.

Нырнув за ширму она замерла перед вешалкой. Платье было… настоящим произведением искусства.

Тяжёлый, струящийся бархат глубокого винного оттенка, корсаж был приталенным, с изогнутым швом, подчёркивающим фигуру, а рукава – съёмными, на мелких пуговках. Вдоль узкого ворота и длинных, узких манжет тянулась тончайшая золотая вышивка с филигранной точностью изображавшая виноградные лозы, стилизованные листья и миниатюрных грифонов. Юбка распускалась плавным колоколом до самых пят, переливаясь мягкими тенями при каждом движении. Подол был обшит бархатной тесьмой и дополнительно укреплён тонким кружевным кантом.

Рядом на отдельном крючке висел пояс – широкий, парчовый, с тяжёлой застёжкой в виде изогнутого клюва грифона, украшенного мелкой чеканкой. Немного в стороне аккуратно сложенные на лавке, покоились подъюбники из тончайшего отбеленного льна и нижняя рубашка с мягким кружевным воротом.

Пандора уставилась на всё это великолепие с тяжким вздохом приговоренного к пыткам.

– Так, сначала, кажется, нижняя рубашка… – пробормотала она, беря в руки тонкий, почти невесомый предмет одежды. Надеть который оказалось, слава богам, несложно – рукава были широкими, а кружевной ворот сам улёгся на плечи. Но вот дальше…

Совершенно безобидные на первый взгляд подъюбники оказались теми еще орудиями пыток!

Особенно первый – лёгкий и пышный, как облако, из-за многочисленных оборочек и с тесьмой, вшитой по подолу, для того, чтобы держать форму, оказался тем еще кровопийцей с садистскими наклонностями.

Начал он с того, что, явно нарочно испытывая её терпение, при малейшем движении то норовил задраться, то сползти набок, а оборочки при этом топорщились во всевозможные стороны в полный разнобой.

Пандора, в прямом смысле слова, вспотела, пока ей, наконец, удалось расправить тесьму и оборочки дабы более или менее равномерно распределить складки. Она со счета сбилась, сколько раз ей пришлось накланяться, поворачиваться и приседать!

И все это лишь для того, чтобы затем проделывать это снова и снова…

Сначала при попытке натянуть второй, гораздо более плотный и тяжелый подъюбник через ноги. Именно при попытке, ибо натянуть его через ноги ей так и не удалось: первый, тот который типа легкий и воздушный – категорически отказался под него укладываться. Он топорщился оборочками, вздымался, словно парус при встречном ветре, собирался в комки, путался между ног, закручивался вокруг талии и сползал набок… Более того, в какой-то момент она оступилась, потеряла равновесие и едва не рухнула на пол вместе с ширмой и вешалкой, за которую ухватилась.

– Будь ты неладен! – процедила сквозь зубы Пандора, нахлобучивая тяжелый и плотный подъюбник на голову.

Утяжеленный, грубообработанный край тут же зацепился за волосы.

– А-а-ай-йа-й! – взвыла Пандора, одной рукой удерживая баланс, другой – судорожно вытаскивая пряди из злополучного канта.

После нескольких минут возни, выдранного клока волос и лёгкой клаустрофобии ей всё же удалось освободить волосы и натянуть второй подъюбник на первый, и… приступить к приседаниям, наклонам и поворотам, дабы заставить нижний подъюбник лечь как положено. Он само собой сопротивлялся. Отчаянно.

И хотя в конце концов он проиграл, он мог быть собой горд: противницу свою он измотал так, что мало ей не показалось: она тяжело дышала, щеки её пылали, голова болела, волосы искрили, а спина и мышцы ног ныли от усталости.

Следующим было тяжелое бархатное платье.

В которое Пандора нырнула, в прямом смысле слова, как в омут. Бархатный купол накрыл её с головой, после чего, согласно её плану, он должен был под тяжестью своего веса сам устремиться вниз. Её же задачей было лишь нащупать проймы и, просунув в рукава руки, лишь немного помочь ему.

Ага! Размечталась одноглазая.

Платье плевать хотело, что у неё там было по плану, у него был свой! Оно доползло до плеч и категорически отказалось двигаться дальше.

– Чудесно, – извиваясь, словно змея, прошипела Пандора. – Просто чудесно! Если Ганимед меня так застанет, он же со смеху помрет!

Минуту‑другую она, задыхаясь в бархатном мраке, отчаянно работала плечевыми суставами, предплечьями и локтями. Наконец платье подалось и, ворча и скрипя, неохотно уступило пару сантиметров. Затем новый вдох, брейк-дэнс, изгиб и через минуту еще сантиметр и так с десяток раз, пока наконец не случилось чуда… юбка вдруг тяжёлой волной хлынула на подъюбники, а лиф обнял грудь и талию.

– Ф-уууух! – выдохнула тяжело дышащая богиня, только сейчас заметив, что если бы она чуть больше распустила шнуровку по бокам, то могла бы влезть в платье с гораздо меньшими жертвами. – Что б тебя, Агнешка! Или кто там тебя раздевал! – проворчала она, делая себе заметку на будущее: прежде чем нырять в платье – проверять шнуровку.

Завершив сим действом очередной раунд этого долгого, яростного, изнуряюще-потопролитного, но зато ПОБЕДОНОСНОГО боя, Пандора выпрямилась и, тяжело и шумно дыша, подошла к зеркалу.