И влюблены, и женаты, но... - 1

Глава 8

Глава 8

Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, они оказались в просторном зале таверны. Утреннее солнце пробивалось сквозь мутноватые стекла узких окон, высвечивая клубы дыма от очага и пылинки, танцующие в воздухе. Помещение было обставлено грубо сколоченными столами и лавками, потемневшими от времени и пролитого эля. В углу потрескивал огонь в массивном каменном камине, над которым висел закопченный котел.

Несмотря на ранний час, таверна была битком набита постояльцами и местными жителями. Торговцы в добротных шерстяных кафтанах обсуждали цены на соль и меха, двое стражников в кольчугах лениво потягивали эль из глиняных кружек, а в дальнем углу группа ремесленников громко спорила о чем-то за игрой в кости.

Появление Пандоры и Ганимеда произвело эффект упавшей с неба кометы.

Разговоры стихли, головы повернулись, челюсти отвисли. Мужчины откровенно пялились на Пандору в её изысканном бархатном платье, которое так разительно отличалось от грубых домотканых одежд местных женщин. Один особенно наглый купец даже подмигнул ей, приподняв кружку в молчаливом тосте.

– Похоже, ты произвела фурор, – усмехнулся Ганимед, придерживая её под локоть и направляя к свободному столу у окна.

– Как будто ты остался незамеченным, – парировала Пандора, кивком указывая на пышногрудую служанку, которая уже спешила к ним, покачивая бедрами с таким усердием, что её потрепанная юбка развевалась при каждом шаге.

Девица была хороша – той сочной, безыскусной красотой, что будоражит кровь и внушает грешные мысли даже святым. Никакой утончённости или аристократической бледности – зато наливные, по-домашнему румяные щёки, будто созданные для поцелуев, сочные полные губы и типа непокорно выбившиеся из-под крахмального чепца две толстые косы цвета молодого льна.

Блуза сидела на ней вызывающе плотно, а корсаж – явно на два размера меньше, и посему ничего удивительного, что по-девичьи налитая, пышная грудь в нём не столько покоилась, сколько боролась за свободу.

Подойдя к их столику, девица, поставив локти на край стола, наклонилась к Ганимеду, и так выгнула спину, чтобы её рвавшиеся на свободу прелести оказалось на уровне его глаз. Мол, вот тебе, милок, зрелище, на здоровье, не благодари. Ткань предательски натянулась, угрожая таки сдаться под напором.

– Чем могу услужить такому видному пану? – промурлыкала она по-польски, игнорируя Пандору с поистине восхитительной наглостью.

Ганимед, надо отдать ему должное, честно постарался тоже смотреть ей исключительно в глаза, но… и сам не понял, как так вышло, что взгляд его уперся в выставленные напоказ прелести и завис…

Пандора вскинула брови с видом хозяйки, поймавшей пса у жаровни с колбасами.

– Хм-хм! – напомнила она о себе.

– Нам бы… э… завтрак, – резко вскинув голову, Ганимед встретился взглядом с голубыми омутами глаз разбитной подавальщицы.

– Завтрак? – переспросила она с невинной улыбкой, чуть покачнувшись. Декольте вздрогнуло, задвигалось, но на сей раз Ганимед, к его чести, даже не покосился на волнительное зрелище.

– Да, завтрак на двоих, – подтвердил он.

Служанка надула хорошенькие губки, явно разочарованная отсутствием ожидаемой реакции.

Пандора одарила служанку такой ослепительной улыбкой, от которой та невольно отступила на шаг.

– Я оставил заказ вашему хозяину и просил накрыть для нас стол, – продолжал тем временем Ганимед.

– Ах, это вы! – всплеснула она руками. – Сейчас все будет!

С этими словами она развернулась, оставив за собой шлейф запаха свежей выпечки, деревенского мыла и… несбывшихся девичьих надежд.

– Бедняжка, – с притворным сочувствием вздохнула Пандора. – Так старалась, а ты оценил не в полной мере.

– В отличие от твоих поклонников, – хмыкнул Ганимед, кивая на купца, который все еще пялился на них. – Смотри, вон тот сейчас слюной захлебнется.

– Ревнуешь? – невинно поинтересовалась она.

– С чего бы? – фыркнул он. – Просто опасаюсь за жизнь несчастного!

– Вау! Какой-ты сердобольный! – закатила глаза Пандора. – Не замечала раньше ничего подобного за тобой.

Вернулась служанка и принялась с грохотом выставлять на стол глиняные миски и деревянные тарелки.

Ячневая каша дымилась в большом горшке, рядом лежал еще теплый каравай ржаного хлеба, миска творога, крынка сметаны, горшочек меда. На сковороде шипели яйца с толстыми ломтями сала, а на отдельном блюде были разложены куски копченой рыбы и соленые огурцы. Кувшин с вином и две кружки завершали картину.

– Воду для рук сейчас принесу, – буркнула она и снова удалилась.

Пандора с интересом разглядывала нехитрую, но обильную снедь. И поняла, что есть хочет просто зверски.

– Ну что, приступим? – предложил Ганимед, отламывая кусок хлеба.

– С удовольствием, – кивнула она. – Только дождемся воды. Не хочу шокировать местное общество.

– Поздно, – усмехнулся он. – Ты его уже шокировала, самим фактом своего появления.

– Тем лучше! – усмехнулась Пандора.

Ганимед поперхнулся вином, которое как раз попробовал.

– Не понял!

– Нам надо как-то добраться до места нападения разбойников, помнишь? – напомнила она. – Не пешком же нам это делать!

– Мне не нравится твоя идея! – отрезал Ганимед.

Пандора хотела было возразить, но вернулась подавальщица с деревянной миской теплой воды и льняным полотенцем. Поставив все на стол, она снова попыталась привлечь внимание Ганимеда, наклонившись так, что её внушительная грудь чуть не выпала из лифа.

– Может, пану еще чего надобно? – елейным голоском поинтересовалась она.

– Да, – кивнул Ганимед, не поднимая глаз от тарелки. – Чтобы нас не беспокоили.

Служанка обиженно фыркнула и удалилась, громко топая босыми ногами по неровным половицам.

Пандора омыла пальцы в миске с водой, вытерла их полотенцем и принялась за творог, щедро поливая его медом. Ганимед тем временем накладывал себе кашу, попутно отрезая толстые ломти сала.