И влюблены, и женаты, но... - 1

Глава 11

Глава 11

Лес обступал узкую тропу с обеих сторон, образуя зелёный коридор, в котором царили полумрак и вязкая тишина. Ветки старых дубов и сосен переплетались настолько густо, что небо местами и вовсе исчезало из виду, лишь редкие солнечные лучи пробивались сквозь листву. Рассыпаясь на земле золотистыми пятнышками, они вытягиваясь в прихотливые узоры света и тени.

Было душно. Их окружала та разновидность лесного зноя, когда кажется, будто дышишь расплавленной смолой и хвоей, а любое движение требует усилия.

Усталые кони шли с каждым шагом все медленнее, фыркая и тревожно перебирая копытами, а где-то в глубине чащи, подчеркивая вязкое безмолвие, лениво трещали кузнечики.

Пандора ехала чуть позади, покачиваясь в седле в такт шагам своей вороной. Она расстегнула верхние пуговицы воротника – совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы позволить коже дышать. Капельки пота блестели на её шее, и Ганимед обнаружил, что не может отвести взгляд от того, как одна из них медленно скатывается вниз, к вырезу платья.

Он сглотнул и заставил себя смотреть вперёд. Проклятый приворот делал его восприятие болезненно острым – он чувствовал её запах даже на расстоянии, слышал каждый её вздох, замечал каждое движение.

– Здесь где-то должна быть речка, – сказала Пандора, сверяясь с солнцем. – Помнишь, Русал упоминал её? Сказал, что это хороший ориентир.

– Помню, – хрипло ответил Ганимед и прочистил горло. – Думаю, стоит остановиться там на обед. Лошадям тоже нужен отдых.

Они ехали молча ещё с полчаса, пока не услышали журчание воды. Речка оказалась неширокой, но быстрой, с каменистым дном и небольшими заводями у берегов. Вода выглядела прохладной и манящей.

– Благодать, – выдохнула Пандора, спешиваясь. – Не знала бы точно, что на дворе апрель, решила бы, что ию… Ой!

Платье зацепилось за седло, и она едва не упала. Ганимед мгновенно оказался рядом, подхватывая её за талию. На секунду они замерли – её спина прижалась к его груди, его руки обхватывали её талию, дыхание обожгло её ухо.

– Спасибо, – прошептала она, чувствуя как дрожат его руки и как сама она дрожит в его руках.

– Пожалуйста, – буркнули ей в ответ и поспешно спаслись бегством.

Они занялись обустройством стоянки с преувеличенным усердием, стараясь держаться на расстоянии друг от друга. Ганимед собрал хворост для костра, Пандора достала провизию из седельных сумок. Но в такой близости избежать соприкосновений было невозможно.

– Подержи, – попросила она, протягивая ему котелок, пока искала нож.

Их пальцы соприкоснулись при передаче, и оба словно обожглись. Котелок едва не выпал, и они одновременно потянулись его подхватить, столкнувшись головами.

– Ай! – вскрикнула Пандора, потирая лоб.

– Прости, я... ты не ушиблась? – Ганимед потянулся проверить, нет ли шишки, но одёрнул руку на полпути.

– Всё в порядке, – она слабо улыбнулась. – До свадьбы заживет.

– Я принесу воду, – резко отворачиваясь, буркнул ей в ответ.

– Эта была шутка! – зачем-то объяснила Пандора.

– Я понял, – кинул ей не оборачиваясь Ганимед.

Пока готовился простой обед – похлёбка из вяленого мяса с травами – они старательно избегали смотреть друг на друга.

Но когда Пандора наклонилась над котелком, пробуя варево, прядь волос выскользнула из её причёски и упала на лицо. Ганимед тут же неосознанно потянулся заправить её за ухо.

Пандора замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Его пальцы коснулись её щеки, задержались на мгновение...

– Волосы... могли попасть в похлебку… – оправдываясь, пробормотал он, резко отдёргивая руку.

– Спасибо, это было очень предусмотрительно с твоей стороны, – пряча улыбку, заметила девушка.

Обед прошёл в напряжённом молчании. Они сидели по разные стороны костра, но даже это расстояние казалось слишком маленьким. Каждый раз, когда их взгляды встречались, оба торопливо отводили глаза. Пандора искала нейтральную тему для разговора, но ничего не приходило в голову. Все её мысли были только о том, как бы ощущались его губы на её губах – какими бы они были? Нежными и деликатными? Или требовательными и ненасытными? О том, как его руки, такие сильные и надёжные, могли бы притянуть её ближе, стереть это мучительное расстояние между ними. Она украдкой смотрела на его рот, когда он ел, завороженная движением челюстей, и представляла, как эти губы могли бы исследовать изгиб её шеи, ключицы... Она тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, но взгляд снова вернулся к его рукам – к длинным пальцам, к тому, как они удерживают ложку. Что бы она почувствовала, если бы эти пальцы зарылись в её волосы, если бы они скользнули по её спине? Жар, охвативший её, не имел ничего общего с полуденным зноем и пламенем костра.

– Жарко, – наконец не выдержала она. – Я думаю... Я пожалуй пойду искупаюсь…

Ганимед подавился глотком чая.

– Ты собралась купаться? – переспросил он сдавленным голосом.

– Ну да. Речка же рядом. И жара невыносимая, – объяснила она, обмахиваясь рукой. – Я первая пойду, а ты пока... посуду помоешь?

Она не стала дожидаться ответа, быстро поднялась и направилась вниз по течению, где виднелась небольшая заводь, скрытая кустами.

Ганимед остался сидеть у костра, сжимая миску так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он слышал плеск воды, её тихий вздох удовольствия, когда прохладная вода коснулась разгорячённой кожи. Воображение услужливо рисовало картины...

Как она медленно входит в воду, как прохладные струи обтекают её гибкое, стройное тело. Как она откидывает голову назад, подставляя лицо солнечным лучам, пробивающимся сквозь листву, и вода струится по её обнажённой шее, стекает ниже к высокой, упругой груди...

Он представил, как она выжимает мокрые волосы, как капли воды скатываются по её плечам, спине, ягодицам…

Как он сам входит в воду следом за ней, как она оборачивается на звук шелеста волн, её глаза расширяются от удивления, но она не отступает.