И влюблены, и женаты, но... - 1

Глава 12

Глава 12

Ганимед ехал впереди, сжимая поводья так крепко, что побелели суставы пальцев.

Он должен взять себя в руки! Немедленно!

Что с ним происходит? Он же не зеленый юнец, которого можно вывести из равновесия парой капель воды на женской коже! Ему три тысячи двести пятьдесят шесть лет!

Он видел расцвет и падение империй!

На его глазах величественные столицы поднимались из пыли, и на его же глазах обращались в прах под копытами завоевателей, их цари становились изгоями, а их имена – забытыми шепотами в трещинах мрамора.

Он пережил и прочувствовал столько, что хватило бы на десятки тысяч трактатов о любви и жизни.

Он устоял перед чарами и не поддался божественному соблазну самой златокудрой, вечно юной, пьянящей ароматами весны и сладострастия Афродиты! Одно прикосновение которой рождает любовное томление и безумную страсть. Афродиты, которая сама по себе и есть приворот!

И всё же он устоял. И не просто устоял – остался совершенно равнодушен!

Чтобы теперь… подпасть под влияние какого-то жалкого приворота!

Он... он её опекун, чёрт возьми! Она дочь его лучшего друга! Друга, который подарил ему бессмертие, подарил вечность! Друга, который способен уничтожить его одним лишь щелчком пальцев! Не то, чтобы это его особо беспокоило, но и забыть об этом было сложно.

Он должен заботиться о ней, оберегать её, а не пялится на неё как похотливый старик!

Он должен помнить, что он ей не муж! Что она не Агнешка и не Эллина…

Он должен помнить, что это всего лишь приворот. Искусственные чувства, которые продержатся ещё несколько дней, а потом приворот рассеется и, если они сейчас поддадутся наведенным чувствам, им потом придется жить с последствиями… А между ними и так не все гладко, мягко говоря…

Ганимед резко натянул поводья и остановился, дожидаясь, пока Пандора поравняется с ним.

– Нам нужно поговорить, – начал он, не глядя на неё. – О том, что... происходит между нами.

– О чём именно? – лукаво поинтересовались у него. Его спутницу сложившаяся ситуация явно забавляла.

Ганимед неодобрительно покосился на неё.

– Ора, это не шутки. Так не может больше продолжаться!

– Что не может больше продолжаться?! – нарочито недоуменно переспросили у него, пряча насмешливую улыбку.

– Ты прекрасно знаешь, что! Но забываешь, что это временно! – огрызнулся мужчина, которого раздражала несерьезность девушки. – Ора, у нас и так достаточно сложные отношения, чтобы усложнять их ещё и… Нам это не нужно! Я твой опекун! И мне хватает и того, что ты похожа на мою бывшую жену, чтобы чувствовать себя неуютно рядом с тобой!

Игривые искорки в глазах Пандоры погасли и, словно солнечный луч, поглощенный грозовой тучей, сначала потускнела, а затем и вовсе исчезла улыбка. Она кивнула.

– Я поняла тебя. Ты прав. Нам не следует забываться. МНЕ не следует забываться.

Говоря это, она смотрела на него столь отрешенно-бесстрастно-спокойно… что, глядя в её лицо-маску, Ганимед почувствовал укол вины за резкость своих слов. Но прежде чем он успел что-то добавить, дабы хоть немного смягчить свои последние слова, Пандора пришпорила свою вороную и ускакала далеко вперед.

– Вот и хорошо, – пробормотал себе под нос Ганимед, пришпоривая своего коня. – Просто замечательно!

«Да, замечательно…» – мысленно вздохнул он.

Если не считать того, что на душе стало ещё хуже! Он добился желаемого – установил необходимые границы, предотвратил катастрофу. Он всё сделал правильно! Так почему же ему кажется, будто он только что совершил что-то непоправимое?

Остаток дня они ехали молча, держась на максимально возможном расстоянии друг от друга на узкой тропе.

Неловкость висела между ними, как невидимая стена, делая каждую минуту пути мучительно долгой.

Ганимед то и дело бросал взгляды на прямую спину Пандоры, подыскивая слова, с помощью которых он мог бы... что? Извиниться? Но за что – за то, что сказал правду? Объясниться? Но что ещё можно было добавить к уже сказанному?

Несколько раз он открывал рот, готовый окликнуть её, но каждый раз замолкал, не находя достаточно правильных слов.

Приворот при этом никуда не делся – магия продолжала пульсировать между ними, делая расстояние почти физически болезненным, превращая желание сократить дистанцию в настоящую пытку.

Пандора же упрямо смотрела вперёд, мысленно напоминая себе каждые несколько метров:

«Не оборачивайся! Не оборачивайся! Не оборачивайся!»

Она понимала, что Ганимед прав – приворот был временным явлением и у них и так сложные отношения. И всё же... его слова о её сходстве с Эллиной жалили… Глупо обижаться на правду, говорила она себе, но сердце не слушало доводов разума. Ему было больно и обидно, и… тоскливо…

Глупое сердце сгорало от желания обернуться, улыбнуться, сделать вид, что ничего не произошло.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в оттенки розового и золотого, они молча остановились на небольшой поляне у ручья. Ганимед занялся лошадьми и костром, Пандора достала провизию и наполнила фляги водой. Но если за завтраком и обедом эти их действия сопровождались перешучиваниями и подколками, то сейчас всё делалось молча, удерживая максимально возможную дистанцию и старательно избегая смотреть друг на друга.

За ужином напряжение стало почти осязаемым…

Огонь потрескивал между ними, отбрасывая танцующие тени на их лица, и в этом мерцающем свете каждый украдкой изучал другого. И одному и второму хотелось заговорить, пересесть поближе, но оба стойко оставалась на своих местах, давясь едой, вкус которой они не чувствовали.

Когда пришло время устраиваться на ночлег, Пандора решительно расстелила своё одеяло с противоположной стороны костра – максимально далеко, насколько позволяли границы их маленького лагеря. Ганимед следил за её действиями, изо всех сил борясь с желанием возразить против такого расстояния, но промолчал, не став упоминать ни мер безопасности, ни того, что апрельские ночи – холодные.