И вновь цветёт сирень...

Глава 3. Сюрпризы продолжаются...

Говорю честно — я не собиралась плакать. Для меня слёзы всю жизнь были неприемлемы, являясь показателем слабости и жалости к себе. Вот и сейчас я до последнего наступала себе на горло, чувствуя эту опасную подступающую волну эмоций. Но, как я ни крепилась, а сдержаться так и не смогла — соленый водопад так и хлынул из глаз. Что сказать, легко храбриться и строить разумные планы, когда ещё имеешь хоть малейшую надежду на то, что твои самые худшие подозрения не оправдаются.

Это же ужас — оказаться в прошлом! Где нет ни дома, ни семьи, ни друзей, ни знакомых. Где ты получаешь целый набор «прелестей»: антисанитарию, эпидемии, полное притеснение своего пола, смертные казни, войны, и прочее, и прочее, и прочее… А главное — непонятно, как из этого выбраться!

— Эй, девица, ты чего это разревелась, а? — я почувствовала, что кто-то трясёт меня за плечо. — Полно лить слезы, причина-то для них какая? Не гонится уже никто за тобой…

Я утираюсь плечом и поворачиваю голову на голос. Это тот самый мужчина, который был здесь, когда я нагло ворвалась в его комнату — нет, всё-таки, если говорить точнее, в лабораторию. Да, причин моего горя на самом деле и не видно, да разве скажешь напрямую всю правду?

— Вам не понять… — вот и всё, что я прошептала в ответ.

В это время к нам зашли те трое парней, которых я едва не сбила с ног, и обступили меня. Смотрят напряжённо, изучающе… Подумать только, а ведь для меня они все уже давно мертвы, а я для них ещё не существую. А они стоят передо мной, молодые, румяные, живые, а я сижу на полу и жую сопли… Нет, всё, пора брать себя в руки.

— Спасибо большое, что помогли, — говорю я с улыбкой, утерев последние две покатившиеся по щеке слезы.

— Представляете, ворвалась сюда, как к себе домой, объявила, что от вас, Никита Фёдорович, и что я должен молчать… А потом взяла и разревелась тут ни с того ни с сего! — всплеснул руками мужчина.

— Я на самом деле послал её сюда, — сказал тот, что был выше всех.

Понятно, значит его зовут Никита. Не сложно запомнить…

— Почему за вами гнались патрульные? — спросил меня кудрявый парень. — Впрочем, можете не отвечать; при вашей одежде, если её так можно назвать…

— Да что вы все заладили одно и то же? — не выдержала я. — Сперва блудницей обозвали, потом вообще полуголой, а теперь ещё вы намёки делаете…

— Я ни на что не намекал, — спокойно ответил парень. — Тут и без намёков всё на виду.

— Какой сейчас год? — уже не слушая его задала я главный волнующий меня вопрос.

— Вот те на! — воскликнул мужик. — Что значит, какой сейчас год? Ладно бы число спросила, но забыть год!..

— Егорий, помолчи, — велел Никита.

Что ж, вот и второе имя узнала… А ему подходит.

— Да уведите же вы её отсюда, барин, ради бога! — взмолился Егорий. — Я же работать не могу! Как тогда зарабатывать будем? Ко мне клиент скоро придёт, а я так и не сделал ничего. А ещё нужно на завтра настоку для Брынского разлить, порошок от бессонницы отмерить, мазь замешать... 

Ну и ну, и что ещё за мини-производство такое? Частная аптека, что ли?

— Да кто ж тебе сейчас мешает работать, Егорий? — произнес Никита. — Разве что только твой язык. Давай, начинай, а я позже присоединюсь — вдвоем мы со всем этим быстро управимся.

— Какой сейчас год? — громче и настойчивее повторила я свой вопрос.

— Вот прилипла… Тысяча семьсот сорок второй, вот какой год, — недовольно сказал Егорий, уже отойдя к полкам с какими-то банками.

— Восемнадцатый век! — с упавшим сердцем прошептала я. — Две тысячи восемнадцать минус тысяча семьсот сорок два… Я слетела на двести семьдесят шесть лет назад!..

— Чего? — переспросили меня все четверо.

— Да так, математику практикую… — пробормотала я.

— Слушайте, а звать-то вас как? Да и вообще, кто вы такая? — поинтересовался светловолосый парень.

Так… Вот как мне быть? Рассказать всю правду? Чего доброго, ещё в какую-нибудь психушку этого времени отправят. В дрожь бросает только от одной мысли об уровне их медицины и методик… Хорошо, а что же тогда говорить? Вон они, стоят и смотрят на меня во все глаза, ответа ждут… Странно, почему мне их лица знакомы? Будто уже видела их где-то. Может, стоит довериться им? Да и как мне по-другому добиться хоть какой-нибудь помощи? Нет, все же не стоит…

К моему несказанному счастью раздался громкий стук в двери, избавивший меня от необходимости отвечать. Егорий, закончивший к этому времени сыпать какие-то порошки на весы, побледнел в свете огня.

— Батюшки мои! Это наверняка от княгини Анисимовой за мекстурой пришли! А я только порции отмерил…

— Ничего страшного, подождёт, — сказал Никита, затем взял меня за руку и поднял с пола. — Слушайте, не знаю, как вас зовут, но вам больше не стоит в таком виде гулять по городу. Я прикажу, чтобы вам подали нормальную одежду. Пойдёмте.

С этими словами он повёл меня к ещё одним дверям в этой комнате, находящимся в конце левой стены от первого входа. Видимо те были чёрным входом, а сейчас мы пошли к дверям, ведущим в сам дом. Так и оказалось. Причудливый у них здесь дизайн; всё какое-то узорчатое, резное, словно старый барский терем, с элементами дворянского дома.

— Много у вас тут лестниц, — заметила я, проходя уже пятую по счёту.

— Знаю, но к счастью, это только съемный дом, — ответил Никита.

Остальные ребята остались с Егорием.

— Почему вы мне помогаете? — не удержалась я от вопроса.

— Но вы же нуждаетесь в помощи, я прав? А тогда почему бы и нет? Не просто же так вы ни с того ни с сего разрыдались у Егория.

Как он при этом смотрит на меня! Просто сверлит взглядом! Его за такие глаза в средневековье сожгли бы как колдуна, к тому же они ещё и зелёные. Видно, что вроде и реально помочь хочет, но слишком уж много вопросов накопилось.

— Если я сейчас начну рассказывать вам всё, что со мной случилось…

— Зачем вам это делать? — перебил он меня. — Я же ни о чём не спрашивал, да и не моё это дело.