И вновь цветёт сирень...

Глава 12. Поздний визит

Говорят, что ночь — время тёмных сил. Когда вся нечисть выбирается из убежищ и рыскает по улицам в поисках своих жертв. Ну, не знаю, что там насчёт нечисти, но вот всякие там грабители, воры и разбойники (хотя всё это одно и то же) точно вылезают. Поэтому я практически за рекордно короткий отрезок времени пробежала всю дорогу. Думаю, вскоре с такими темпами я смогу спокойно добираться до дома Андреева с закрытыми глазами.

Однако мои опасения насчёт запертого чёрного хода оправдались. Что ж, хотя бы на ночь запирают их. Вот только мне от этого не легче. Ворота высокие, кованные, не перелезть. А сквозь узкие решётки даже ребёнок не пройдет. Да и замо́к добрый, его только клещами срывать, и то не факт, что что-то получится.

Пребывая в раздумьях о своих дальнейших действиях, я краем уха уловила какое-то щелканье. Не успела я как следует прислушаться, как из дверей своей «лаборатории» вышел Егорий, неся подмышкой обожженной руки какой-то свёрток, а второй вновь запирая своё маленькое царство на ключ. Ну, была не была…

— Егорий! Егорий, пожалуйста, открой мне! Это я, не узнаешь?

А он действительно не узнал меня. Это было видно по недобро сверкающим глазам и едва не шевелящимся усам. Никак за попрошайку какую-нибудь принял.

— Это что такое, а? А ну, пошла прочь!

Да, действительно не признает. Вот ведь переоделась на свою голову!

— Егорий, да неужто ты не признаешь меня в одежде этой? Ладно, ну, а лицо и голос тебя ни на какие мысли не наводят?

Помедлив пару секунд, видимо, прикидывая что-то в голове, он сделал пару шагов ко мне, внимательно прищурившись.

— Батюшки мои! Да ведь это опять вы!.. Что вы эти наряды вечно меняете? Погодите, а на что вы пожаловали посреди ночи, м?

— Дела меня неотложные привели к барину твоему. Пожалуйста, нет времени на объяснения с тобой. Мне ещё ему предстоит объяснить очень многое. Не хочешь открывать? Стоишь и смотришь? Что ж, смотри, пока есть на кого. Ведь ты не от барина своего меня прогоняешь, а от единственного человека, способного спасти меня от верной гибели.

— Э, а от чего это он должен спасать вас? — недоверчиво поинтересовался Егорий.

— От уготовленной мне князем Анисимовым судьбы. Егорий, — я сделала самое печальное выражение лица, на какое только была способна. — Ты же ведь видел состояние своего барина. Думаю, ты и сам уже догадался, что без меня тут не обошлось.

— Уж не дурень.

— Если он узнает, что я не выполнила своё обещание только из-за твоего упрямства, то представь себе, как сильно он разозлится! И насколько сильно загорюет вновь.

— Вы обещали барину, что придёте к нему поздно ночью?

— Ой, да не поздно ночью, а вечером. А если будешь продолжать медлить, то так и до рассвета дойдёт.

— У барина друзья гостят.

— Какие друзья? — спросила я, хотя уже подозревала какой будет ответ.

— Как это, какие? Пётр Головин и Яков Лутковский.

— Ну и что?

— Как что? Куда вам туда!..

— Так, либо ты меня пускаешь сейчас, либо…

— …Что «либо»?

— Либо я начну петь. Тогда Никита точно меня услышит.

— Ну вот и пойте себе на здоровье, — произнёс Егорий, начав уходить от меня. — Только не удивляйтесь, если вас вскоре арестуют патрульные.

— Осёл упрямый, — процедила я сквозь зубы, провожая его взглядом до тех пор, пока он окончательно не скрылся из виду. Однако не прошло и минуты, как он появился вновь. Я даже плана никакого по проникновению не успела разработать.

— Ключ ходил взять, — словно отвечая на мой немой вопрос сказал Егорий, по-быстрому отперев замок и впустив меня.

— Ты ведь ещё не говорил ничего Никите? — спросила я, следуя к дому за камердинером.

— Разумеется, нет. Уж коль решили одарить моего барина своим визитом, то сами и объясняйте ему всё.

Дальше никто из нас не проронил ни слова. Лишь ритмично раздавались шаги Егория, тогда как я в своих кроссовках шла совершенно бесшумно, почти как тень. Честно говоря, молчание это очень угнетало и я хотела пару раз задать хотя бы дежурный вопрос вроде того: «Как дела?», «Как здоровье Никиты?», но вовремя останавливалась. Все эти фразы были более чем неуместными в данной ситуации.

Вот наконец мы дошли до комнаты, из которой уже за несколько шагов до неё доносились приглушённые мужские голоса. Тут Егорий молча оставил меня, а сам пошёл куда-то дальше. Возможно просто не хочет объясняться с Никитой насчёт меня, а там кто его знает… Как бы там ни было, а мне всё же надо было начинать действовать: не стоять же всю ночь в тёмном коридоре в полном одиночестве! Голоса за стеной не считаются, их обладатели меня не видят. Да даже и о самом моём присутствии вряд ли догадываются.

Вздохнув пару раз поглубже, надеясь тем самым унять слишком сильно колотящееся сердце, я стремительно вошла в раскрытый вход в гостиную. Головин, Лутковский и Никита сидели в креслах возле прямоугольного столика, на котором стояли две откупоренных бутылки, пустые стаканы, вазочки с какими-то лакомствами, а так же лежал исписанный листок бумаги со множеством клякс. Пребывающую во мраке комнату освещал только пылающий камин, разгоняющий вечернюю сырость, и несколько подсвечников с наполовину растаявшими свечками, которые стояли всё на том же столике.

Первым на моё появление отреагировал Головин, так как он сидел лицом ко входу.

— А ты кто ещё? И что здесь делаешь? Двери перепутала? — удивлённо спросил он.

На эти слова в мою сторону обернулись уже и остальные двое. Лутковский был столь же удивлён, как и Головин, а вот взгляд Никиты, такой непривычно пустой и безжизненный, вообще прошёл мимо меня, будто я была невидимым призраком. Казалось, что он посмотрел в мою сторону только потому, что сюда же глядели его друзья и он просто старался сделать вид, что и его немного привлекло это какое-то незначительное происшествие.

— Да неужто и вы меня не признали в этом наряде? — всплеснула я руками, изо всех сил удерживая дрожь в голосе. — Ладно Егорий, мы с ним виделись всего ничего, и то почти всегда в темноте. Но вы, господа, просто удивляете меня.