И вновь цветёт сирень...

Глава 16. Неожиданные гости

Произведённый на нас эффект от слов Егория трудно передать словами. Княжна Марья Анисимова, настоящая княжна… Вот здесь, внизу, стоит у входа, и ждёт когда к ней спустится сын её крёстного. И даже не подозревает, что в этом же самом доме — лежу я, её двойник, живущая под её же именем. Если она меня увидит, если узнает, что я присвоила себе её место… Боже, к чему же это может привести? Что тогда со мной будет? Нисколько не сомневаюсь, что Марьи понадобится меньше одной минуты на моё разоблачение. Но что же здесь делают с самозванцами? Сажают в тюрьму? В монастырь? Отправляют в ссылку?.. В любом случае, ничего хорошего мне не светит.

Не могу с уверенностью утверждать, но тем не менее готова поспорить, что Никита думал сейчас о том же, что и я. Это было видно по его лицу, которое он поспешно отвернул от Егория, чтобы скрыть своё замешательство и растерянность. Ведь как на его месте поступил бы с той бродягой любой другой, будь я не самозванкой? Конечно, прогнал бы ко всем чертям. Но в нашем случае… Как можно прогнать несчастную девушку, пришедшую возможно к своей единственной надежде хоть на какую-либо помощь? Да и какого мнения она будет после такого «приёма» о самом Никите? Но и звать её в дом тоже не лучший вариант… Ведь если мы так схожи, что нас не различили даже её домашние, то как будет выглядеть нахождение в одном доме двух совершенно одинаковых людей? Причём всем известно, что Марья была единственной дочерью князя Анисимова. Да и никак не удастся скрыть нас друг от друга. Ведь дело даже не в том, что мы можем случайно встретиться или кто-то ненароком взболтнёт чего-нибудь лишнего… Просто я сама уже не могу больше быть Марьей. Всё, не могу больше никого обманывать. Хватит! Я и раньше терзалась из-за этого, но тогда я не знала ничего о её судьбе! А сейчас, когда она уже здесь, я просто не имею никакого права и далее занимать её место. Никите надо непременно впустить её в дом, а мне… А мне нужно поскорее убраться отсюда куда подальше, пока я не навлекла на Никиту какую-нибудь беду. Ведь он, получается, почти что сообщник в моем обмане. Чёрт знает эти законы прошлого, но от греха подальше лучше исключить всякую возможную опасность для ни в чём не виновных людей.

Все эти размышления заняли у меня всего несколько секунд, но если Никите и удалось скрыть от Егория своё лицо, то моё было прямо на виду. И видимо, выражение на нём было более чем красноречивым, так как Егорий тут же заверил нас, что немедля прогонит эту самозванку ко всем чертям!

— Нет-нет, обожди с этим, — тут же встрепенулся Никита, мгновенно овладев собой. По крайней мере, на вид казалось именно так.

— Но, барин, какая же она княжна, если эта самая княжна со вчерашнего вечера лежит хворая в вашем же доме?

— Не о том думаешь, Егорий. Я сам разберусь с ней и со всем остальным. А твоё дело только в том, чтобы провести девушку в дом, да желательно, чтобы никто того не видел, да накормить, если нужно. Неужто сам ещё не додумался, что человек явно в помощи нуждается?

— Да как же… — совершенно растерялся камердинер. — А имя?

— Да что «имя»? Как ей ещё следовало обратить на себя твоё внимание? От тебя порой и льда зимой не допросишься! «Негоже барское добро даром раздавать!» — так ведь ты говоришь? Так вот, не медли более и поторопись выполнить всё, что я тебе велел.

— Э-э, барин-барин, опять душа ваша добрая толкает вас в историю ввязаться, — покачал головой Егорий. — Да последнему дураку ясно, что одна лишь помощь ей от нас надобна! Вот приютим лису в доме, а после добра хозяйского недосчитаемся…

— Ты всё ещё здесь? — вдруг разозлился Никита. — Я тебе что сказал? А ну, пошёл прочь отсюда!

— Ладно-ладно, чего кричать-то сразу? — несколько расстроенно произнёс Егорий. — Коль уж слушать не желаете, то что поделаешь… А только не говорите потом, что я не предупреждал вас.

С этими словами он собрался уходить, а я заметила на лице Никиты следы происходящей внутренней борьбы. Он закрыл глаза, немного помотал головой, опустив её при этом вниз, а затем сильно сжатым кулаком слегка стукнул по спинке своего стула и в два прыжка догнал Егория, который успел отойти от комнаты всего на несколько шагов.

— Егорий! Егорий, постой. Ну, прости, прости меня, я не хотел тебя обидеть. Просто дело в том, что… ну, просто… Просто попробуй, пожалуйста, поверить, что я делаю всё это не просто так. Понимаешь?

— Не просто так… Ладно уж, — смягчившимся голосом молвил камердинер, — делайте как знаете. Только я с этой девицы глаз не спущу!

— Делай как знаешь, — улыбнулся Никита. — Но ты больше не злишься на меня?

— Да как я могу злиться на вас, Никита Фёдорович? — всплеснул руками Егорий. — Да у меня духу никакого на то не хватит! Скажите тоже — злиться…

— Спасибо тебе, — Никита быстро обнял Егория. — А теперь поспеши к гостье нашей, да в лабораторию свою проведи. Пусть считают за твою очередную клиентку.

— Да понял я, понял. Всё исполним, барин.

После этого Никита вернулся ко мне в комнату и закрыл за собой дверь. Но затем почему-то передумал и приотворил её, оставив довольно широкую щель — в неё спокойно мог протиснуться любой человек. Ну, если только при условии, что у него отсутствовало бы пузо.

При этой мысли я невольно улыбнулась, и вместе с тем ощутила, как от целой бури тревоги и страха не осталось и следа. На смену пришла даже пугающее спокойствие и странное умиротворение… Как будто всё встало наконец на свои места. Хотя мне по прежнему была неясна моя дальнейшая судьба. Но это меня почему-то больше не тревожило. Наоборот — в душе была какая-то твёрдая уверенность в том, что теперь всё точно будет так, как нужно, вне зависимости от того, чем это окажется для всех.

— Ну, вот и всё, откняжнячилась, — сказала я вслух, когда Никита снова уселся около моей кровати. — А знаешь, я даже рада, что всё сложилось именно так: не оправдались худшие опасения. Ведь настоящая княжна оказалась жива.

— Меня удивляет ваше равнодушное спокойствие, — сказал Никита. — Ведь её появление грозит вам разоблачением.