И вновь цветёт сирень...

Глава 20. Что было у Зелёного озера

Вам когда-нибудь доводилось ходить по лесу ночью? Если нет, то советую никогда и не начинать. А если да, то тогда вы понимаете, что я ощущала, когда мы с Никитой выдвинулись в дорогу к озеру…

Надеюсь, вы мне простите то, что я не стала описывать предшествующие нашему пути события. Уверяю вас, с того момента, как уехал князь Андреев-старший, ничего стоящего внимания не произошло. Правда я довольно долго не могла никак уловить подходящего момента для уединенного разговора с Никитой — кругом бродили одни сплошные уши, словно они нарочно сговорились мешать нам. В результате беседа, в сильно урезанном варианте (по сравнению с тем, что я планировала изначально), состоялась в библиотеке. Там мы под предлогом изучения словаря латыни и сообщили друг другу, что мы оба, как оказалось, были лично приглашены Марьей сегодня ночью к Зелёному озеру, к моему большому неудовольствию и к не меньшему удивлению Никиты. Однако заверение Никиты, что он так же, как и я, никак не мог до сих пор решить, что делать с этим приглашением, охладили меня — уже который раз я убеждалась в честности со стороны Никиты. Да и то, что Марья сперва позвала одного его, тоже вполне объяснимо, так что непонятно лишь то, почему она мне не сказала этого сразу. А в прочем, это уже похоже на банальные придирки с моей стороны, пора наконец смерить эту ревность… Затем я в двух словах сообщила, к нескрываемой радости Никиты, что помолвка с Тихоновым расторгнута и что его отец потому и уехал так быстро, что обещал в Петербурге как-то уладить проблему с завещанием покойного Анисимова.

Не знаю, что навеяло мне скрыть от Никиты, что существует второе, истинное завещание, как и историю обмана Анны и Тихонова… Быть может, причиной тому было какое-то неприятное, смутное ощущение некой тревоги, когда мои мысли возвращались к ним, и потому мне не хотелось взваливать на Никиту ещё и эти проблемы. В конце концов, что могли дать ему знания обо всём этом? Ровным счётом ничего — про завещание и так скоро всем будет известно; знать про двоемужество Анны ему точно ни к чему; а про то, что Тихонов — подлец, мне и не за чем было рассказывать. В конце-концов, всё это ему может рассказать и его отец, если то потребуют какие-то исключительные обстоятельства. Хотя, может я и несправедливо была с ним недостаточно откровенна, может мне и не стоило утаивать всех этих подробностей, кто знает… 

Ладно, вернёмся к нашей ночной лесной дороге. А, вы спрашиваете, как мы ускользнули из-под внимания шпионивших за нами целый день глаз? Всё гениальное просто — ушли через окна своих комнат, предварительно объявив всем в доме, что мы ушли спать и велели никому не беспокоить до утра. Ну и на всякий случай, двери заперли изнутри, а в нынешнюю жаркую ночь открытые нараспашку окна никого не должны были удивить. Пропущу подробности моего «грациозного» спуска и скажу лишь что, будь на месте Никиты кто-либо другой, то он уже извёл бы меня насмешками по этому поводу. Итак, а теперь наконец про дорогу к озеру…

Как я уже сказала, ночь была по-летнему жаркой (что и неудивительно, до июня считанные дни оставались) и абсолютно безоблачной. Бледный свет убывающего месяца тускло освещал открытые места. Ветер отсутствовал, даже малейший шелест не нарушал этого затишья. Природа словно замерла в ожидании чего-то… Одни лишь звери да птицы своими голосами нарушали тишину, да наши с Никитой шаги. До чего же неприятно идти по темноте, зная, что это лес, и что в лесу помимо тебя бродит много кого ещё, а ты ничего толком не видишь… Боже, с каким бы удовольствием я осталась в доме! Но нет, надо было идти, и, так как мне стыдно было признаваться даже самой себе в своём страхе, то я порой так бойко начинала шагать, что Никите приходилось догонять меня, словно это я указывала дорогу, а не он. Марья была права, когда сказала, что Никита хорошо знает это Зелёное озеро — как он мне признался, он несколько раз в детстве убегал к нему тайком, чтобы своими глазами убедиться в правдивости людских баек про то, что из этого озера ведьмы набирают воды для своих зелий и что вообще вся лесная нечисть любит водиться около него. Но нет, ничего такого он так ни разу и не увидел, а вот дорогу очень кстати запомнил.

Дорога от дома до озера была совсем не близкой. Не знаю, сколько мы шли, ощущение времени уже давно покинуло меня, но рискну предположить, что с нашим темпом на путь ушло около получаса.

Когда мы увидели перед собой в свете луны плотные заросли старых ив, Никита остановил меня и шепнул на ухо: «Вот там оно, эти ивы так и растут вокруг него».

— Озеро как озеро, и почему его «Зелёным» прозвали? — задала я вопрос скорее самой себе, чем Никите, взглянув сквозь ветви на водную гладь.

Озеро было почти идеальным кругом, на мой взгляд около пяти метров в радиусе. Ивы и вправду росли плотным рядом кольца по его берегу, из-за чего по всей его поверхности были разбросаны их листочки. Никогда не поверю, что ивы сами по себе выросли так удачно, тут явно кто-то приложил к этому когда-то свои руки по одному лишь ему известным мотивам.

— Что-то никого не видать, — всё так же шёпотом сказал Никита, озираясь по сторонам. — Время вроде бы должно приближаться к полуночи… Ладно, давай отойдём сюда.

Никита мягко коснулся моего плеча и мы отошли с ним в расположенные неподалеку плотные заросли молодых елей, где уселись на плотный слой старой опавшей хвои. Так наше присутствие было скрыто от посторонних глаз, и в то же время мы могли видеть всё, что могло произойти возле озера.

Потянулось томительное ожидание… Долгое, нудное, с полным ощущением неясности. И хотя мы оба сошлись во мнении, что Марьи ни к чему устраивать на нас ловушку — тем-более, что Никита был приглашён ещё до её встречи со мной, — но я всё равно, как всегда, начинала уже прокручивать в голове самые худшие варианты и предположения. Мне очень хотелось узнать мысли Никиты, но, так как мы условились хранить молчание, то пришлось прикусить непослушный язык. Хотя, судя по ровному дыханию Никиты, вопросы были ни к чему — он был абсолютно спокоен и просто терпеливо ждал, и видимо, готов был сидеть так столько, сколько потребуется. Не зная куда от скуки деть руки, я раз за разом на ощупь сплетала и расплетала косу, подавляя настойчивое желание промычать хоть какую-нибудь мелодию.