И всё началось с тебя

3.«Маски и игры»

Глава 3. Маски и игры

Мина
На следующее утро я проснулась от шума. Кто-то громко смеялся в коридоре, хлопали двери, кто-то гнал воду в душе, а в комнате по-прежнему стояла тишина — соседка так и не появилась. Я не знала, радоваться этому или нет. Иногда одиночество давало передышку, но в чужой стране — оно обостряло каждую эмоцию.
Я снова взглянула на расписание. Сегодня — семинар по межкультурной коммуникации, затем факультатив по современному искусству Восточной Азии. Всё звучало красиво, почти как сон. Но сон, от которого никак не удавалось проснуться.
На завтрак я пошла с Арой. Она с ходу вела меня по коридорам, как будто мы знакомы с детства. Рассказывала какие-то байки про преподавателей, и я смеялась, хотя половину слов не понимала — говорила она быстро, с пусанским акцентом.
— Ты будешь участвовать в фестивале? — спросила она между делом, жуя рисовый шарик.

— Думаю, да. Если не передумаю.— Не передумай, — серьёзно сказала Ара. — Это лучший способ показать себя. А ещё — сблизиться с нужными людьми.
"С нужными людьми"... Я кивнула, хотя внутри это звучало, как из сериала про борьбу за власть.
Семинар прошёл быстро. Преподаватель был молодой и улыбчивый, спрашивал наше мнение, слушал, не перебивая. Мне даже захотелось говорить. Я рассказала о том, как в России воспринимают Корею: через дорамы, поп-группы, моду. Кто-то хихикнул, но преподаватель кивнул:
— Очень интересно. Мы часто недооцениваем, как нас видят извне.
После семинара я пошла в читальный зал. Там было тихо, пахло книгами и кофе. Я листала справочник по культурной антропологии, делая заметки в тетрадь. С каждой строчкой чувствовала — мне нравится учиться здесь. Пусть это и сложно.
— Серьёзная у тебя концентрация.Я подняла глаза. Ин Хёк.
Он стоял, прислонившись к книжной полке, в чёрной футболке и с растрёпанными волосами. Смотрел, как всегда, дерзко. Но голос был спокойный.
— Просто стараюсь не отстать,

— ответила я, закрывая тетрадь.

— Не беспокойся. Здесь большинство делают вид, что умные. Главное — уверенность в голосе и дорогая ручка.
Я улыбнулась, не зная, шутит он или нет.
— А ты как здесь оказался? — спросила я.

— Ты ведь не любитель библиотеки.

— Кто сказал? — Он подошёл ближе.

— Мне нравится тишина. Люди в ней теряются, а я — нахожу.
Я снова почувствовала это: напряжение, будто воздух между нами искрился. Он сел напротив, положив руки на стол.
— Ты не боишься меня?

— А должна?Он склонил голову.

— Все боятся. Потому что не знают, что у меня внутри.

— А ты сам знаешь? — спросила я тихо.

Он чуть улыбнулся, и впервые это была не насмешка.
— Ты — странная, Мина. Не такая, как все.

— Спасибо,

— усмехнулась я. — Надеюсь, это комплимент.— Посмотрим.
Он встал и ушёл так же внезапно, как появился. Я осталась сидеть, глядя в окно. Почему он появляется, когда я меньше всего этого жду?
Вечером я вышла прогуляться по кампусу. Было прохладно, но приятно. Листья шелестели под ногами, воздух пах морем — или мне казалось. На лавочке у фонтана я увидела знакомую фигуру. Кан Мину.
Он сидел, уткнувшись в ноутбук, с чашкой чая в руке. Замечая меня, кивнул и указал на свободное место рядом.
— Присоединишься?

— А ты всегда работаешь на открытом воздухе?

— Когда нужно вдохновение, — ответил он, закрывая крышку ноутбука.

— Здесь тише, чем в студсовете.
Несколько секунд мы сидели молча. Потом он повернулся ко мне.
— Как тебе здесь? Уже чуть менее чужой?— С каждым днём. Но... пока я больше наблюдаю, чем живу.

— Это нормально. Джосон Юни — как шахматная доска. Не все сразу понимают, кто какие фигуры.
— А ты кто?— Хм...

— он усмехнулся. — Наверное, ферзь. Но иногда чувствую себя пешкой.

— Скромно.

— Просто честно.
Он посмотрел на меня внимательно. Почти слишком внимательно.
— Ин Хёк тебя зацепил, да?Я удивилась его прямоте.— В каком смысле?

— Ты на него смотришь иначе. И он — на тебя.Я молчала. Что тут скажешь? Всё ещё не понимала ни себя, ни его.
— Он сложный. И опасный — не потому что делает что-то плохое, а потому что привык быть один. Он не пускает людей близко. А если пустит — то уже не отпустит.

— А ты? — спросила я.— Я?

— он чуть улыбнулся. — Я просто стараюсь делать правильные вещи.
Я не знала, кому из них верить. Они были разными, но оба были настоящими. Каждый по-своему.
На следующий день нас отправили на экскурсию в музей традиционной культуры. Это была часть факультативной программы. Ара, конечно, всё организовала, как маленький лидер — список, маршрут, даже печеньки в рюкзаке.
— Надо же кого-то кормить, если все забудут завтрак, — хмыкнула она.
Мы ехали в университетском автобусе. Сзади слышались смех и музыка. Спереди — обсуждение проекта. Я сидела у окна, впитывая пейзаж — старые храмы, стеклянные высотки, рынки, вывески. Корея казалась живым организмом, который каждый день менял лицо.
В музее было тихо. Мы шли по залам, слушая экскурсовода. Я заметила, как Ин Хёк бродит отдельно от всех, задерживаясь у стендов с оружием и старинными масками.
— Эти маски — не просто украшения, — сказал экскурсовод.

— Они отражали сущность носителя. Смех, страх, ярость. Часто в спектаклях актёры прятались за масками, чтобы сказать правду, которую боялись говорить в лицо.
Я смотрела на маски и думала: сколько таких у людей вокруг меня? И какая из них — моя?
— Эй. — Это снова был он. Ин Хёк. — Тебе бы пошла маска печали.

— Спасибо за комплимент.

— Без шуток. У тебя глаза — как у тех, кто много молчит, но всё помнит.

— А у тебя?— Я бы выбрал маску шута. Все смеются, пока не поймут, что играют по его правилам.
Вечером мы вернулись в кампус. Я чувствовала усталость, но и странное облегчение. Как будто этот день открыл ещё одну дверь в этот новый мир.
На кровати лежал листок. Записка.