И всё началось с тебя

4.«Тонкая грань..»

Глава 4. Тонкая грань

Мина

Следующее утро было пасмурным. Тучи нависли над кампусом, как будто тоже не выспались. Я шла на занятия, сжимая в пальцах зонт — серый, как небо. Людей на дорожке было меньше обычного. Видимо, кто-то предпочёл остаться в общежитии, укрывшись под одеялом и чашкой рамена.

Ара болтала рядом, как всегда энергичная, но в какой-то момент заметила моё молчание.

— Ты в порядке? Спросила она.

— Просто немного устала, — соврала я. На самом деле, я всё ещё думала о той странной записке. Без подписи. Без объяснений. Просто предупреждение, которое застряло в голове.

В аудитории уже собрались почти все. Лекцию читал профессор Ли — человек строгий, но справедливый. Он говорил о роли ритуалов в разных культурах, об их значении для идентичности и связи между людьми. Я делала заметки, хотя мысли постоянно ускользали.

После пары Ара куда-то убежала, а я осталась одна в коридоре, перебирая расписание на телефоне. В этот момент я услышала знакомый смех. Резкий, издевательский.

Я обернулась и увидела Ин Хёка. Он стоял у стенки, окружённый несколькими парнями из его компании. Перед ними — маленькая девочка из младшего курса. Она сжалась, как будто хотела стать невидимой. Ин Хёк держал в руке её блокнот.

— "Цветы в тумане"? Серьёзно? — Он усмехнулся, глядя на страницу с рисунками. — Ты это что, сама рисовала?

— Да, — прошептала она.

— Похоже на детский сад.

Парни захихикали. Девочка покраснела до ушей, будто её сейчас растянут на части.

— Отдай ей, — сказала я, подходя ближе.

Ин Хёк медленно повернулся. Его глаза сузились, как у кошки, которой мешают играть с добычей.

— Ты всегда такая героиня? — спросил он спокойно.

— Нет. Только когда вижу, как издеваются над кем-то слабее.

— О, слабее? — Он наклонился чуть ближе к девочке. — Я просто хотел похвалить её талант.

— Отдай. — Я протянула руку. — Это не твоё.

Он смотрел на меня несколько секунд, затем с тихим смешком вложил блокнот мне в ладонь. Его пальцы коснулись моих — и были холодными, как лёд.

— Тебе стоит быть осторожней, Мина. Не везде твоё сочувствие воспринимают как добродетель.

— А тебе стоит научиться уважать других, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты не центр этой вселенной, даже если тебе так кажется.

Он усмехнулся, но взгляд стал другим — жёстким, отстранённым.

— Понял. Значит, теперь ты решила быть судьёй?

— Нет. Просто человеком. В отличие от тебя.

Он отступил на шаг, будто я ударила его словами. Секунду он молчал, потом развернулся и ушёл, бросив через плечо:

— Не вмешивайся в то, чего не понимаешь.

Вечером я нашла его во внутреннем дворике. Он стоял у стены с сигаретой в руке. Свет фонаря отбрасывал на его лицо резкие тени.

— Мы будем игнорировать друг друга теперь? — спросила я.

Он затушил сигарету о перила.

— Может, это и к лучшему.

— Почему ты это сделал? Зачем унижал её?

— Я не унижал. Я… — он замолчал, будто сам не знал, что сказать. — Просто... иногда люди должны знать своё место.

— Это не оправдание.

— Это реальность, — резко ответил он. — В этом университете, в этой жизни. Либо ты сверху, либо тебя топчут.

— А если третий вариант? Если ты просто человек, который помогает другим подняться?

— Тогда тебя съедят первым, Мина.

Мы замолчали. Я чувствовала, как между нами нарастает напряжение, как гроза.

— Я не боюсь тебя, Ин Хёк. Но мне больно видеть, во что ты превращаешься.

Он шагнул ближе, глаза его вспыхнули.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Потому что ты никого не пускаешь. Даже себя самого.

Он сжал кулаки, потом снова отпустил.

— Я не просил тебя спасать кого-то. Не делай из меня злодея.

— Тогда не веди себя как он.

Он отвёл взгляд. Потом тихо сказал:

— Мне казалось, ты другая.

— А я думала, ты лучше, чем просто маска шута.

В ту ночь я не могла заснуть. В голове крутились слова, лица, выражения. Мир, который начал казаться уютным, снова стал острым и колючим.
Ин Хёк не пришёл на завтрак. Я не видела его весь следующий день.
И почему-то это злило меня сильнее, чем должно было.

То, что скрыто за словами

На третий день в Джосон Юни я впервые почувствовала, что меня здесь действительно видят. Не просто смотрят, проходя мимо, а замечают. И это было не так приятно, как я себе представляла.

Утро началось обычно. Я проснулась рано, заварила чай из привезённых из Москвы пакетиков и открыла окно — воздух был прохладный, с лёгким запахом соли и пыли. Соседка по-прежнему не появилась. Я уже начала думать, что её, может, вообще не существует. Или она — та самая невидимая фигура, с которой мне не суждено встретиться, пока я не пройду какую-то проверку.

На лекции по истории Восточной Азии я сидела с Арой, как обычно. Она что-то рисовала в тетради — похоже, очередную карикатуру на преподавателя. Я бросила взгляд на её рисунок и тихо усмехнулась. В ответ Ара подмигнула.

После лекции мы задержались у аудитории, обсуждая план для фестиваля. Ара предлагала сделать стенд с русско-корейским искусством, я согласилась, радуясь, что кто-то хочет слушать мои идеи.

И тут я услышала голос. Хрипловатый, ленивый, с едва заметной усмешкой:

— Что, интернациональный стенд лепите? Не забудьте про водку и балалайку.

Я обернулась. Ин Хёк стоял у стены с группой парней. Один из них — высокий, с окрашенными в серебро волосами, смеялся громче всех. Но смеяться первым начал Ин Хёк. Его глаза скользнули по мне, и уголок губ чуть дёрнулся — как будто он уже знал, что я ничего не скажу.

Я сделала шаг вперёд:

— А ты что предложишь? Маску шута? Или только язвить умеешь?

Парни хмыкнули. Ин Хёк посмотрел на меня чуть дольше обычного, потом махнул рукой:

— Расслабься, Мина. Это шутка. Здесь все шутят.

Но что-то в его тоне, в том, как он смотрел на меня, уже начинало раздражать. Это не было просто поддразниванием. Это было проверкой.