И всё началось с тебя

5.«Тень доверия»

Глава 5.Тень доверия

На следующий день Ин Хёк не появился на парах. Его не было ни на семинаре, ни на репетиции. Я ловила себя на том, что всё время оглядываюсь — и каждый раз, не находя его, чувствовала странную пустоту. Мы не были друзьями. Даже близко. Но его отсутствие будто выбивало кусок из дня, делало всё вокруг неровным.

— Он просто обиделся, — сказала Ара, раздавая сценарии. — Мужики иногда ведут себя как дети. Особенно если им поцарапать эго.

— Я не хотела его ранить, — прошептала я.

— Иногда людям нужно, чтобы их ранили. Только тогда они начинают меняться.

Я молчала.

В перерыве мы с Кан Мину сидели в кафе. Он пил свой любимый жасминовый чай, а я игралась с ложкой, не в силах сосредоточиться.

— Ты опять думаешь о нём? — спросил он, не поднимая глаз от чашки.

Я вздохнула.

— Он не приходит. А я... я не знаю, стоит ли переживать. Или это просто гордость. Или вина.

— Вина? — Он посмотрел на меня. — Мина, ты поступила правильно. Ты защитила слабого. Это не вина. Это — сила.

— Но я чувствую, что мы оба что-то потеряли в той ссоре. Как будто граница, которую мы ещё не осознали, была пересечена.

— Может, она и не должна была существовать, — сказал он. — Иногда лучше перейти через себя, чем стоять на месте.

Я посмотрела на него. Он всегда говорил спокойно, уверенно. Как будто держал весь мир под контролем. Но именно это и пугало: в нём не было уязвимости. Ни одной трещинки.

— А ты? Ты когда-нибудь злился? — вдруг спросила я.

Он удивлённо приподнял бровь.

— Конечно. Просто я научился не показывать этого. В моём положении — эмоции слабость.

— А если ты просто человек?

Он улыбнулся, но в его взгляде промелькнула тень.

— Тогда мне давно пора сдать маску.

Вечером я вышла на улицу. Кампус был затянут мягким туманом. Лампы светили приглушённо, воздух пах влажной землёй и чаем — где-то неподалёку окна кафе были приоткрыты.

Я бродила по дорожкам, пока не оказалась у старого корпуса, где хранили реквизит. Туда редко кто заглядывал после занятий. Я уже собиралась повернуть обратно, как услышала музыку.

Негромкую, почти шёпотом.

Я подошла ближе и заглянула в щель между дверьми.

Ин Хёк.

Он стоял посреди зала, один, с наушниками в ушах. Двигался под ритм — танец был резкий, почти агрессивный. Но в каждом движении была правда. Он не знал, что за ним кто-то наблюдает. Он был настоящим.

Я сделала шаг назад, чтобы не мешать, но пол скрипнул. Он обернулся. Наши глаза встретились.

Он снял наушники. Помолчал.

— Шпионишь?

— Случайно. Прости.

Он сел на пол, прислонившись к стене. Я подошла, села рядом.

— Я злюсь на тебя, — сказал он. — Но уже не знаю, почему.

— Я тоже. Злюсь и не понимаю. Может, потому что мы слишком похожи?

Он усмехнулся.

— Мы разные. Ты — веришь людям. А я — учился с детства не доверять никому.

— А мне?

Он не ответил сразу. В зале воцарилась тишина. Только дыхание.

— Может быть, тебе — впервые да.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Уязвимость, которую он не показывал никому, сейчас лежала между нами, как оголённый нерв.

— А записка... — Я вдруг вспомнила. — На моей кровати. Это не ты?

Он посмотрел на меня в упор. Помолчал.

— Нет. Я бы не стал. Я предпочитаю говорить прямо.

— Кто-то наблюдает. И играет. — Я опустила глаза. — Здесь, в этом университете, всё кажется красивым снаружи. Но внутри... здесь столько масок, Ин Хёк.

— И ножей, — добавил он. — Я знаю.

Мы сидели молча. Мир снаружи не изменился. Но между нами — появилась новая связь. Тонкая. Хрупкая. Почти незаметная. Но настоящая.

На следующее утро в университете вспыхнул скандал. Исчез сценарий спектакля — финальная версия, которую писал Кан Мину. Кто-то стёр его из общей папки, и не было ни копии, ни распечатки.

Подозрение пало на одного из участников. Но внутри я чувствовала — это только начало. Кто-то начал игру. Настоящую.

И я понятия не имела, какие правила в ней существуют.

Мысли путались. Я не могла сосредоточиться ни на лекции, ни на Аре, которая, кажется, впервые в жизни опаздывала. Перед глазами стоял тот момент — глаза Ин Хёка, в которых мелькнуло что-то большее, чем гнев или усталость. Что-то сломанное. Что-то живое.

Кан Мину не пришёл на репетицию. Обычно он всегда появлялся раньше всех, всегда с планом, с распечатками, с идеями. На этот раз его место пустовало. И это чувствовалось — как пустота в центре зала. Остальные переглядывались, но молчали.

— У него проблемы, — вдруг сказала одна из девушек. — Сценарий исчез. И, говорят, кто-то взломал облако. Только у двоих был доступ...

Я сразу поняла, кто второй.

— Что, если это не ошибка? — пробормотала я. — Что, если кто-то специально...

— Саботаж? — переспросила Ара, наконец появившись. — Это уже слишком. Мы же не в шпионском фильме.

Но мне так не казалось.

Вечером я нашла Кан Мину в библиотеке. Он сидел за столом, уткнувшись в планшет. Впервые он выглядел уставшим. По-настоящему. Как будто устал быть сильным.

— Ты в порядке?

Он поднял глаза. Улыбнулся, но устало.

— Знаешь, в чём ирония? — Мину откинулся на спинку кресла, сжав в руках ручку. — Я выстраиваю всё — сцены, диалоги, образы — как будто это игра. Театр. Думаю, что управляю процессом. Что всё под контролем. А потом кто-то просто поджигает кулисы. И я понимаю: я не режиссёр. Я — персонаж.

Он говорил тихо, почти шёпотом. И от этого его слова звучали только сильнее.

— Ты думаешь, это был Ин Хёк? — спросила я.

Он ничего не ответил. Только закрыл глаза на секунду, как будто взвешивал.

— Я не знаю. Но он исчез слишком вовремя. И да... он умеет делать больно, когда захочет. Но вот зачем?

Я пожала плечами.

— Возможно, не из-за тебя. Может, из-за меня.

Он посмотрел на меня долго. Слишком долго.

— Он опасен, Мина. И не потому, что дерётся или угрожает. А потому что с ним всё кажется настоящим. Плотным. Как будто ты наконец дышишь. А потом... потом тебе не хватает воздуха. Потому что он уходит.