И всё началось с тебя

16.«Между поцелуем и бурей»

Глава 16. Между поцелуем и бурей

Я не могла уснуть.

Телефон с таинственным сообщением лежал рядом, как бомба замедленного действия.
Слова “следи за кулоном” крутились в голове, как молитва. Или предупреждение.

Я встала, натянула толстовку и вышла в коридор. Ночь была глухой, и даже кампус дышал осторожно.

На лестнице — кто-то стоял.
Темнота. И только тусклый свет из окна.
Ин Хёк.

Он сидел, облокотившись на перила, как будто ждал.

— Ты что тут делаешь? — спросила я тихо.

Он поднял голову.
— Ты думаешь, я мог заснуть, зная, что ты одна, испуганная, и, возможно, снова всё держишь в себе?

Я села рядом.
Он посмотрел на меня, будто сканируя моё лицо.
— Ты плакала?

Я отвела глаза.
— Мне пришло странное сообщение… И кажется, это не просто совпадение.

— Покажи, — сказал он.

Я протянула телефон.
Он читал молча, и чем дальше — тем мрачнее становилось его лицо.

— Кто-то играет с тобой, Мин. И я не позволю, чтобы ты была пешкой.

— Я просто... боюсь. Что не знаю, кому можно верить. Даже папа...

Ин Хёк притянул меня к себе, прижав к груди. Его запах — смесь мятной жвачки, ветра и чего-то невыносимо родного — окружил меня, как щит.

— Мне можно, — сказал он. — Можешь доверять. Мне плевать, кто против. Я за тебя — всегда.

Я подняла взгляд.
— А если я сама ещё не знаю, за кого я?

Он улыбнулся.
— Тогда я просто буду рядом, пока ты не решишь.
Но не удивляйся, если за это время я украду у тебя сердце.

И он наклонился ближе.

Поцелуй был не таким, как в тот раз в зале.
Не быстрым, не отчаянным.
Он был тёплым, медленным, глубоким.
Как будто он пытался передать всё, что не может сказать словами: защиту, желание, уважение… любовь?

Когда губы оторвались, я прижалась к его лбу. Сердце колотилось. Щёки горели.

— Мне кажется, я схожу с ума, — прошептала я.

— Добро пожаловать в клуб, — усмехнулся он, обнимая крепче.

— МИНА! Я чувствую, ты там целуешься!! Иду проверять!! — вдруг раздался голос Ча Ён.

Я вздрогнула.

— БЕГИ! — прошептал Ин Хёк, поднимаясь.

Мы рванули вверх по лестнице, смеясь. Вдруг, как подростки, сбежавшие с урока.

На повороте нас действительно встретила Ча Ён. В маске для сна и с подушкой в руках.

— Ага! Поймала! — сказала она с серьёзным лицом. — И что это было, а? Целоваться без моей санкции?!

— Я… мы просто… — я пыталась что-то объяснить, всё ещё смеясь.

— Мин! — она ткнула в меня подушкой. — Если ты ещё раз поцелуешься, не позвав меня посмотреть — мы ссоримся.

— Ты ненормальная, — фыркнул Ин Хёк, уходя с ухмылкой.

— Нормальность скучна. А вы — горячие. И я за вас болею, ясно?

Она притянула меня к себе и шепнула:

— Только береги себя. Не отдавай сердце слишком быстро. Даже ему. Даже если он красивый, как аниме-бунтарь.

Я кивнула.

Но в груди уже всё дрожало.
Потому что, кажется… я отдала.
И это было не “возможно”.

Это — случилось.

С удовольствием! Продолжаем ту же главу. Ин Хёк всё ближе, чувства Мины всё сильнее, а Кан Мину — молчит. Но даже самый сдержанный человек не может вечно подавлять эмоции… особенно когда речь идёт о ревности.

Лёд трескается

На следующий день я старалась избегать прямых взглядов.

Слишком много эмоций, слишком много слов, которые повисли между нами, как нити. И одна из них — на грани разрыва. Кан Мину чувствовал это.

Он не сказал ни слова за завтраком. Ни взгляда, ни комментария. Даже не улыбнулся, когда Ча Ён пошутила, что Ин Хёк теперь «официальный принц нашей Мины».

После пар я пошла в библиотеку — не за книгами, а за тишиной. Но едва я подошла к дальнему окну, как услышала:

— Значит, ты выбираешь его?

Я обернулась.

Кан Мину стоял, прислонившись к книжному стеллажу, с руками в карманах и холодом в глазах, от которого стало неуютно.

— Я… я ничего не выбираю. Я просто...

— Просто целуешься с ним по ночам, — оборвал он. — Да?

— Ты следил за мной?

— Не нужно следить, чтобы видеть, как кто-то горит.
Ты думаешь, никто не замечает, как ты смотришь на него? Даже Ча Ён знает. А я — слишком хорошо тебя читаю, Мин.

Он подошёл ближе.

— Я сдерживал себя. Потому что считал, что у тебя есть право на выбор.
Но теперь мне плевать. Потому что больно.
Потому что я не понимаю, чем он лучше. Он просто дерётся красиво?

— Нет, — сказала я тихо. — Он говорит со мной так, будто знает, каково это — быть потерянной. Он рядом, когда я рушусь. Он не боится быть настоящим.

Мину замер.

На его лице промелькнула тень — не гнева, а чего-то… глубже.
Боль? Обиды?

— А я, значит, фальшивка?

— Нет… — я качнула головой. — Ты — стена. Камень. Сильный. Надёжный. Но ты прячешь всё за маской. Даже когда тебе больно — ты улыбаешься. Я не знаю, кто ты на самом деле, Мину.

Он опустил голову, будто получил удар.

— А хочешь узнать?

Я не успела ответить — он притянул меня за запястье.
Не грубо. Осторожно. Но решительно.

Подвёл к окну.

— Я не умею быть красивым в словах. И не хочу превращать это в игру, — он говорил сдержанно, но в голосе дрожал лёд, трескающийся от жара. — Я хотел быть твоей опорой. Не героем, не романтиком — просто тем, на кого ты можешь положиться.

Я смотрела на него, и сердце разрывалось.

Потому что он прав.

Потому что он тоже часть моего мира.

Он наклонился ближе, глаза метнулись к моим губам. Но не поцеловал.

— Если когда-нибудь он тебя обидит… или ты сама не справишься — я буду здесь.
Но сейчас… я должен уйти. Чтобы не сломаться при тебе.

Он отпустил мою руку и ушёл.
Тихо. Быстро. Не оборачиваясь.

А я стояла и чувствовала:
в этот раз, не он — я его потеряла.

Тишина, которая говорит